И было непонятно, что ей не понравилось, но мне, в данный момент, было всё равно. В своём поместье я был волен ходить так, как мне заблагорассудится.

«В своём поместье, — проворчала Миа. — Ух, как мы заговорили. Давно феодалом недобитым стал?».

— Не знаю, как вам удалось столько выдержать, — вдохнув носом потрясающий аромат, витавший в трапезной, нейтрально произнёс я, чтобы хоть с чего-то завязать беседу. — Но, на вашем месте, я бы точно уже что-нибудь сожрал, — усмехнулся я, видя, как он Фарен поморщилась от моего плебейского определения вкушения пищи.

«Или кого-нибудь. Давай, пожалуйста, лучше кого-нибудь сожрём», — заканючила Миагозра противным голоском.

Было очевидно, что у демоницы сегодня просто прекрасное настроение. И так всегда бывает, что когда у неё оно прекрасное, у всех остальных оно обязательно должно испортиться.

— Если ты не прекратишь, последуют санкции, — отвернув голову в сторону, тихо произнёс я. — Я предупредил.

Малика он Фарен демократично промолчала, отлично понимая, кому именно была адресована моя реплика.

Вот только я отлично понимал, что ей это категорически не нравится, поскольку никаких сдерживающих амулетов, артефактов или иных вещей, я при себе не носил. И Малика, как клирик до мозга костей, до конца не верила, что я не нахожусь под управлением хитрой демоницы. Объяснять ей понятия «высшая» и различия между обычными демонами я не собирался. А сама она их не знала, кроме фраз «высший демон», «обязательно убить», «запредельно опасна».

Пусть опасается.

— Сильно тебя достала? — сочувствующе произнесла он Фарен, самостоятельно отодвигая себе стул.

Понятное дело, что в силу моего юного возраста данный жест этикета смотрелся бы скорее комично, нежели уместно.

«Да уж поменьше, чем ты, кошёлка старая, — неожиданно огрызнулась Миагозра. — Повадилась к нам ходить да завтраки наши жрать. Небось в святой школе своей еда похуже, да?».

Я непроизвольно кашлянул, поскольку такое поведение демоница демонстрировала впервые. Нет, раньше она могла выразиться, но исключительно по делу и за него же. А что на неё нашло сейчас, я пока не знал. И более того — выяснять сейчас не собирался. Пока, не собирался. Но и терпеть такое поведение нельзя.

Вздохнув, я уселся на своё место, я потянулся к столовым приборам. Поесть. Вот, что я сейчас хотел больше всего.

«Слюнявчик забыл, — фыркнуло в голове. — Обляпаешься, мама уже не постирает».

Скрип моих зубов, наверняка, услышала даже прислуга, что уж говорить о Малике, поднявшей бровь. Хотя что-то полезное Миагозра, при всём своём паскудстве, всё же сделала.