Несмотря на регулировку водительского сидения, чтобы сейчас полноценно доставать до педалей, пришлось немного задействовать трансформацию, благо «Зонал-араши» был закатан тонировкой вкруговую. И сейчас я был похож на злобного несуразного гоблина, поскольку требовалось не испортить при этом костюм, удлинив конечности.

Спина намертво уперлась в жесткую обивку, а пальцы крепче сжали руль.

Мне нужно было заложить крутой поворот. Скорость — примерно под сотню. И никакой магии, кроме объемного зрения.

Пришлось полностью довериться рефлексам и чужой мышечной памяти, слепком отпечатавшейся в моём сознании.

«Была у нас одна дура, гоняющая, как сумасшедшая, а теперь их стало две!», — резко бросила Миа, но я чувствовал, она находится в максимальной готовности подстегнуть регенеративные способности, если что-то пойдёт не так.

Я вырубил систему стабилизации, щёлкнув неприметным тумблером на руле, и приборная панель тут же тревожно моргнула оранжевым. Всё. Машина осталась только с моими мозгами. Надеюсь, что их хватит. Ну, жги, Андрюша!

Траектория была безумной, на первый взгляд. Если сделаю всё чётко, корпус «Зонал-араши»' пройдёт в аккурат между припаркованной дурой с чьим-то гербом на боку, смахивающей на лимузин, и круглым фонтаном, видимо, являющимся жемчужиной этой парковки. Прям впритирку.

«А если не пройдёт — тебя сожрут ещё до выхода в зал, — рыкнула демоница. — Не чуди!».

«День Победы, День Победы, День Победы!»

Торможение «движком» качнуло кузов, разгружая корму. Тут же, без паузы — жёсткий удар правой ногой по педали тормоза, одновременно левой рукой — короткий, яростный толчок подрулевого лепестка и переброс на понижающую. Мотор взвыл, а стрелка тахометра улетела в красную зону.

'Дни и ночи у мартеновских печей

Не смыкала наша Родина очей…'.

Заднюю ось сорвало, и тяжелая корма «Зонала-араши» мягко поплыла в занос.

Сила инерции безуспешно попыталась вытеснить меня из кресла, но крепкая хватка на руле и усиленые ремни безопасности лишь посмеялись над этой попыткой.

Перед глазами мелькнули: испуганное лицо какой-то тётки в вечернем платье с высокой волосяной композицией, выстроенной на голове, вжавшие плечи её охранники, или сопровождающие, не понимавшие, что им делать, и в ужасе отпрянувший официант с подносом в руках.

Красота!

'Дни и ночи битву трудную вели —

Этот день мы приближали, как могли'.

«Они что, прям с парковки бухать начинают? — неодобрительно заметила Миа, но дрогнувший голос выдал её нервоз. — Быдло-с».

Машина пёрла боком, выдерживая идеальную дугу вокруг этого пафосного фонтана. Колёса визжали, резина горела, оставляя жирные чёрные полосы на безупречном асфальте канцлера.