— Ха-ха-ха! — таращусь на плэйбоя в драном кашемире. Гениально! Чудика обозвали бананом и он свернулся сосиской! Умора!
Громко смеюсь над всей дикостью, происходящей вокруг. Пытаюсь удержать часть веселья, обхватив руками живот. Иначе точно грохнусь со стула! Нервы сдают, но это давно не новость.
Сердитый парень морщит багровое лицо. От напряжения его сжатые губы побелели, а уголок рта нервно задёргался. Грозно сузив глаза, он прицельно изучает юную особу, хохочущую напротив.
Лицо бледной девчонки испачкала речная тина. Красный румянец проглядывает сквозь колыхание спутанной чёлки. У виска слабо заметный шрам алеет от напряжения, пока жемчужно-стальные зубы сверкают от неудержимого хохота. Тёмные стёкла ходуном отплясывают на кончике носа, открыв зажмуренные глаза.
Любуясь, сердитый парень не заметил, как внутри разгорелось неудержимое веселье. Оковы приличий и предрассудков слетают, он тоже начал смеяться, тихо поначалу, но беззаботный хохот нарастает.
"Заразительно неадекватная!" — понимает Ган.
Шумное веселье молодых людей вызывало интерес старого бармена. Из кухни выглядывает девушка в фартуке, прикрываясь цветастой ширмой и опасаясь убирать посуду у таких странных посетителей.
— А если назовут апельсином, вместо пистолета связку гранат найдёшь? — радостно улыбаюсь.
— Да я настолько крут, что и гранатомёт найду! — задорно воскликнул Ган.
Ушатом холодной воды накатило воспоминание о стрельбе на борту! Спасая чью-то жизнь, соединяешь со своей навсегда, поэтому необходимо знать человека, чью судьбу легко оставить на волю случая.
Момент подходящий!
Заправив чёлку за ухо, я снимаю Фарэры и наклоняюсь к шутнику, который собрался балагурить дальше и вспоминает что-то весёлое.
Спрошу-ка нечто забавное!
— Тётку убил бы, при дочери? — вкрадчиво интересуюсь.
Улыбчивый парень оробел на стуле. Взгляд диких глаз сложно выдержать, особенно слишком неправильного правого.
— Несомненно… — шепчу и выплёвываю: — Крут.
Общее веселье эмоционально сблизило, поэтому его мимику легко прочитать: на помятом лице удивление сменилось стыдом, под весом которого парень отводит взгляд в сторону. Со временем из подобной трусости куют достоинство, многими называемое честью. Недавней злости или лживой бравады не осталось, безумной вседозволенности тоже нет, лишь эмоции неплохого человека. Действительно, он не вписывается в прошлые события.
Настроение прыгнуло вверх! Мы снова пересекаемся взглядами.
— Вопрос дурацкий, — медленно киваю, прикрыв глаза.
Напротив чувствую мрачное напряжение. Обиделся, похоже…