— Дэёп, одолжи мобильник позвонить, — обратился к нему Ган.
— Ган-ним, забыли телефон на встрече? — уточнил Дэёп, протягивая строгий корпус защищённого аппарата.
— Пришлось одолжить, — улыбается Ган. — Иначе маниакальную бешеную с её импульсивным характером придётся искать по всей стране…
"Почему так потрясла идиотская кредитка? До сих пор обидно… — Ган задумчиво изучает кнопки телефона. — Неужели мне стало неудобно под насмешливым взглядом с пляской озорных огоньков над чёрными очками!"
— Стоит звонить или обождать…
"Временную блокировку кредитки стоило просчитать заранее! Семейное наказание вполне ожидаемо… — разозлился Ган. — Почему обидно и больно? Выставил себя таким идиотом…"
— Дэёп, узнай про местного, зовут Пак ЧэСан… подросток… возраст старшей школы, живёт в Сеуле, возможно, рядом с мостом Мапо.
— Сделаем, — заверил Дэёп.
"Позвоню!" — решился Ган.
Парень быстро отстучал номер телефона по памяти.
— Аньён, нуна! Думаю, нам стоит серьёзно поговорить.
(Тем временем) В красной палатке.
На ящике из-под бутылок качнулась фигура в синем костюме, к седым вискам добавился красный нос. Старший инспектор следит за румяной напарницей, пока та разливает прозрачный напиток по рюмкам.
— Пра-а-авда… Как на-а-аша стра-а-ана! Чо-о-он ЮнСо-о-он сонбэ-ни… ик… — икнув, она громко брякнула зелёную бутылку на стол.
— ЫнХи… только это останавливает меня, — усмехнулся ЮнСон.
— Трагедь… какая трагедь… Сонбэ-ик… если бы… мы… не ехали в аэропорт… той ночью…
— Всё будет хорошо!
— Нэ…
— Чан! — они звонко чокнулись рюмками.
Согласно местным традициям, пожилой кореец глотает жгучий напиток залпом, а молодая девушка стеснительно отвернулась и выпила, прикрываясь рукой.
(Тем временем) Небольшой частный дом. Мокпхо.
Очередная серия дорамы закончилась, и девушка уснула на диванчике. Рядом с ней коренастая женщина поправляет клетчатый плед, укутывая её хрупкие плечики. С коленок спящей скользит книжка: «Самоучитель немецкого».
— Юри-я, — тихонько гладит по вихрастой макушке заботливая рука. — Идём спать, завтра новый день.
— Ещё пять минуточек, омма… — улыбается Юри, прижимаясь к матери.
(Тем временем) Кафе «Канцона». Пусан.
Гаснет свет. Посетители разошлись, и итальянец закрыл входную дверь. На тёмной улице его встретил прохладный ветер. Застегнув мотоциклетную куртку, он поднял голову к красной вывеске. Скоро праздники, стоит закупить лампочки для гирлянд.
— У неё наступило мягкое лето, — напевает Джорджио, — которого здесь ещё нет.
Курчавый итальянец развернулся к стальному коню. Харлей склонился на ленте кирпичной дорожки и призывно блестит хромом в сторону выезда.