— Да мне похрен, — бурчит парень, шатаясь к сверкающим дверям, — сиська… писька… какой там рейс… — хлопнув по карманам стильной куртки, долговязый рассматривает билет: — Ка семь десять?! Это же дрянная маршрутка!
Глазки хитрого японца проводили высокого парня и изучают людей у входа в аэропорт. Там опрятный толстячок видел необычные проводы, он легко кивнул. В ответ коренастый водитель довольно ухмыльнулся и запрыгивает в дорогой седан. Мощный автомобиль визжит резиной, срываясь с места.
(Тем временем) Терминал аэропорта «Ханэда».
Нога встретила сопротивление, а это значит, что вперёд не шагнуть…
Склонив больную голову, я изучаю носок кеда, пока тот тыкает в резину такого же избитого жизнью колёсика.
Ура, получилось доковылять к трубчатой стойке! Ошалеть, какой прогресс…
Серебристый выступ отлично подходит для опоры. Моё плечо упёрлось в натёртый металл, я пытаюсь держать равновесие, но близкие судороги клонят вниз и гнут слабые колени.
— Не… хо… чу… — еле бормочу, — ещё чутка времени… совсем немного… я справлюсь… мечта близко…
Закрыв глаза, я хватаюсь за призрачный контроль, но его всё меньше. Он исчезает, зараза… песком утекая сквозь пальцы…
Только не судороги! И только не сейчас! Пытаюсь мысленно успокоиться, но окружающий мир раскачивается всё быстрее, и карусель очередного приступа набирает ход.
Бесполезно… Самостоятельно не выстоять, я знаю. Сколько себя ни убеждай, скоро меня выключит. И тогда — прощай, мечта.
Значит, время крайних мер!
Дрожащие руки находят маленький тубус. По нему кольца отстукивают новую мелодию. Даже сейчас им необходимо сыграть хоть что-то.
Щёлкаю горькую пилюлю на язык. Запить её нечем, с непривычки она застревает в горле, я пытаюсь судорожно проглотить лекарство.
Гадость.
Следом достаю капли мониторных наушников. Чёрные затычки не попадают, но я суетливо тыкаю резинками и ворошу спутанную причёску. Наконец-то они заполняют ушные каналы, отсекая лишние звуки.
Терпимо.
Облезлый диктофон был вместе с наушниками, поэтому никаких лихорадочных поисков не потребовалось. С третьей попытки игла штекера вонзилась в гнездо. Белый шум от телевизора блокирует все звуки окончательно.
Неплохо.
Я крепко жмурю ресницы. Ватные ноги дрожат. Монотонное шипение помогло устоять, но всё портит тяжёлое дыхание. Мои частые вздохи беспокоят необъятную вселенную внутри, и карусель приступа ускоряет ход.
— Давай… Давай. Давай! — отчаянно шепчу в темноту. Действуй уже, дурацкое лекарство! Против волн нестерпимой боли мне самостоятельно не выстоять…
Колени согнулись, я налегаю плечом в выступ.