— Айщ… — последовал горестный вздох. Его угрюмый взгляд изучает меня с головы до ног, легко определив виновных порчи имущества.
Или пылкий танцор стесняется выступления? Эт он зря! У него есть задатки. Такой забавный чудик… Сломать ему жизнь?
Тихий плеск реки исчез, вокруг усилился гул мегаполиса.
Огромная столица проснулась! Значит, и нам пора вставать.
Слабо морщусь, встречая первый укол мигрени, затем осторожно поднимаюсь с мягкой лежанки.
Оказалось, меня заботливо водрузили на поролон, надо же…
Пока я оторопело хромаю на месте, левое бедро тянет боль.
Ушиб? Сломать ногу, падая в воду, будет сенсацией! По моему так…
— Аньён хасэё, меня зовут Пак Ган, — вымолвил недавний танцор диско.
(Аньён хасэё [안녕 하세요] — Здравствуй.)
— Ган… — хмуро цежу. Глаз бы мой его не видел!
Отвернувшись к реке, я начинаю разминку.
— Маннасо пангавоё! — настойчиво вмешался Ган.
(Маннасо пангавоё [만나서 반가워요] — Приятно познакомиться.)
Высокий парень маячит впереди, наблюдая за привычным разогревом в некотором обалдении.
А мне пофиг! Он уже потанцевал, теперь моя очередь. Тушка нуждается в заботе, поэтому зарядку стараюсь делать всегда, независимо от состояния, естественно, при наличии условий. Бывали времена, когда встать с койки сил не было, вот это страшно…
Прикрыв глаза, я делаю махи конечностями и оцениваю хруст позвонков. Левая нога послушно гнётся. Точняк, ушиб! Слава тебе яйца.
— Я хороший и хочу поговорить, — уже не столь уверенно пробормотал Ган и часто моргает, почёсывая затылок.
Не замечаю корейскую тарабарщину, переходя к серии растяжек. Специфическая боль в связках перекрыла мигрень, вызывая довольную улыбку.
Ну да! Нереально хороший… замечательный… И убить в самолёте обдолбанный на отличненько не хотел… Ну, может, самую малость… Чутка! И гонял по Сеулу от нечего делать… Развлекался, едрить! Одни проблемы от него…
Завершаю разминку. Никаких физических нагрузок, только приведение в тонус и растяжка мышц. Уже чувствую бодрость! Сейчас прилив сил лишним не будет, переходим к лингвистической практике.
— Где близкий метро? — непривычно коверкаю местные слова.
Напротив помятое лицо делает круглые глаза. Тряхнулась всклокоченная причёска, его конечность с обгорелым рукавом медленно поднимается, указывая в сторону далёкого забора.
— Агась… — усмехаюсь. Логично! Двинулись к выходу…
— С севера бежала в Ильбон?
(Ильбон [일본] — Япония.)
Ших-ших! За спиной долговязый шаркает пакетом на ноге.
— Почему север бежать, — тихо удивляюсь и хромаю быстрее.
— Говоришь дико! — заметил Ган и пробует шутить: — Где учили, Пукхан?