— Держи, — буркнул Ган, протянув вилку, заботливо обернутую салфеткой.
— Спасибо… — забираю привычный столовый прибор.
— С превеликим трудом, но отыскали сей варварский инструмент!
Напротив жалобно скрипит пластик, отметив вальяжный плюх на стул. Упал парень так себе, я умею лучше.
— Когда искали вилку, сильно удивились… — хмыкнул Ган. — Наверное решили, это я тут выпендриваюсь!
— Давай поедим молча и разойдемся, как в море корабли, — мирно предлагаю. — Будешь и дальше беззаботно трясти сраку на вечеринках, травиться кислотой или чем там ещё занимаешься, а я… — умолкаю и злобно комкаю салфетку, протирая вилку из нержавейки.
— Как в море корабли… — задумчиво повторил Ган. — Красиво! А что значит «трясти сраку»?
— Ксо… — тихо ругаюсь. Упоительное наслаждение вкуснятиной отменяется!
Дурацкий парень нервирует пристальным взглядом, ожидая пояснений.
— Значит потанцевать и неплохо провести время, — мрачно отвечаю.
— Откуда непонятные слова возникают? — ухмыляется Ган. — Точно же про задницу!
— Не знаю, — внутренне закипаю, — иногда всплывает в голове всякое, от меня эта тайна скрыта за семью печатями…
Успокаиваю нервный тик губами и смотрю на половинки куриных яиц в наваристом бульоне.
— Вот, офять… вс-сь… — смачно втянул лапшу обалдуй и уточняет: — Какие семь печатей?
За что мне всё?! Отвлечься, отвлечься… У-у-у… Какие желтки огромные… У-у-у… Сука!
— Слушай, свалил бы, а?! Например за другой столик! Они абсолютно все свободны!
Разведя руки, я быстро киваю.
— Есть одному последнее дело! — возмутился Ган.
— Нет уж, — почти кричу парню, — расплатился за незабываемый аттракцион ныряния в мутной водице с халявным массажем сердца! Всё, свободен!
— Нырял из-за тебя! Плавать не умею, а глубокую воду ненавижу! Кто отбивается от протянутой руки?!
— Кому нужна дурацкая клешня! Мне чёртов штырь надоел! Он был грязный и ржавый…
— Наскучила арматура?! — вскинулся Ган и щурится на меня: — Повиснув над пропастью?
— Не хватайся за что ни попадя! — произношу здравую мысль, смотря исподлобья: — Целее будешь.
— Это да, — кивнул Ган. — В спешке хвататься за всякую гадость точно не стоит! Последствия потом сумасшедшие! — недовольно бросив палочки на подставку, он грозно надулся.
Замечательно, я тоже умею аппетит портить! Кручу горячую лапшу вилкой и уплетаю вкуснятину за обе щёки. Пшеничное тесто почти «аль денте», с твёрдой сердцевиной и упругое снаружи.
— Ум-м-м… — прикрыв глаза, балдею от вкуса бульона на свиных костях. Офигеть, классный рамен!
— Значит, специально прыгнула! — упрекнул Ган.
— Пф-ф…
— И нам пришлось всю ночь «трясти сраку» у костра!