— Майя, тебе что?

— Ты о чём? — удивилась она.

— Ну, мечей тут нет, к сожалению. Но есть лопаты, вилы и тяпки. Что тебе больше нравится?

— Оооо! Лопатку можно?

Опасность я почувствовал слишком поздно. В то время как мы с Майей мирно беседовали, парочка крыс подобрались очень близко. Я как раз попытался дотянуться до черенка лопаты, положив автомат на край крыши, когда эти твари бросились на меня, вцепились когтями в китель и повисли. Вроде и вес небольшой, килограмм по десять-пятнадцать каждая, но вкупе с эффектом неожиданности этого хватило, чтобы я полетел вниз с крыши.

Приземлился я мягко, на трупы. Само собой, сгруппировался в полёте. И всё равно приземление вышло излишне жёстким. Ещё и зубы себе чуть коленом не выбил, губу разбил, спина, кажется, хрустнула… Лять, мне сорок лет! Какие полёты с крыши, какие крысы?

— Аааааа!!! Сука! Сука! Блять! Сдохни тварина!!!

От рассуждений о возрасте меня отвлекла крыса, впившаяся своими милыми зубками мне в бедро. Как же больно! Но крысу я просто забил. Руками. Первым же ударом чуть не перебил ей хребтину, со всей дури врезав по ней ребром ладони. И пока у крысы звёздочки над головой летали, разжал ей челюсть, схватил за задние лапы и просто уе**ал этой тварью об землю. Раз, другой, третий, пока голова уже бесчувственной крысы не встретилась, наконец, с камнем, и не лопнула, разметав мозги по сторонам.

Что характерно, прочие крысы при этом благоразумно сделали пару шагов назад.

— Куда, падлы??? — заорал я. — А ну стоять, блядины! Вы на кого, суки, пасть раззявили?

Схватив первое, что попалось под руку, я кинулся на крыс. То ли от боли, то ли в крысиной слюне яд какой галлюциногенный содержался, но у меня, кажется, в тот момент конкретно поплыла крыша.

Нет огнестрела? Херня! Я на повышенной сложности с одной монтировкой Халву проходил! Кто не спрятался, я не виноват!

А под руку мне подвернулась остро заточенная сапёрная лопатка. Не эти ваши новомодные, складные, с китайского посылторга, а настоящая, кондовая, советская, с клеймом и обалденно удобным черенком с небольшим утолщением на конце. И, похоже, дед хорошо понимал, что точить её надо вкруговую.

У первой же крысы, попавшей под удар лопатки, раскрывается на две половинки череп. Следующей я прямо в полёте провожу операцию по удалению зубов, а заодно и нижней челюсти. Хруст костей, брызги крови и крысиных мозгов с лёгкостью смывают такой тонкий налёт цивилизации, будят во мне зверя. Ярость, которую я не испытывал с девяностых, с уличных драк стенка на стенку, когда в ход шли цепи и бейсбольные биты, эта ярость берсерка поднимается во мне волной.