Возможно, именно тогда она впервые увидела ЕЁ. Абхилаша до конца уверена не была. Сначала знакомому образу она значение не придала, но позже… О! Эту фигуру, походку… Она прекрасно знала. Красная Королева Ксарнраадж. Абхилаша не общается с мертвыми, не общается с духами… И очень редко видит призраков. Очень. Так что она сильно удивилась, когда женщина случайно прошла сквозь стражника, а тот даже ничего и не заметил, спеша по своим делам. Дальше пришло узнавание.
Казалось, Королева вилась вокруг неё. На самом деле — она часто отсутствовала, исчезала. Однажды даже навестила её, Абхилаши, сон, но та притворилась не осознающей себя. Сложнее же всего было не обращать внимание на тень, воспоминание о бывшей правительнице Ракануджара. Легенды о драгоценных глазах Абхилаша знала прекрасно. И в одной из них было четко сказано — каждый глаз принадлежит королеве. Каждый алмаз, рубин, изумруд или гранат, каждый сапфир и любая другая драгоценность. Каждый носитель драгоценного взора служит ей. Но она была мертва. Она не могла не быть мертва! Судя по всему — не до конца. И Абхилаша, как принявшая проклятый, судя по всему и сейчас, после падения Ракануджара, дар, принадлежала ей. Ксарнраадж. Едва ли до конца, правда. Иначе бы её тело уже давно перестало ей подчиняться. Но страх давно овладевал ею.
А у кого искать защиты от бесплотной сущности, стремящейся, очевидно, завладеть разумом, телом, душой? И как от неё защищаться, если ты её уже, фактически, в себя впустила? Собственные глаза были проводником Красной Королевы прямо ей в душу и тело. И понимать это было… жутко. Ещё ужаснее было, когда она впервые с того дня пригляделась к своему отражению. Оно менялось постепенно, да. Но уже не отражало её лицо. Скорее уж это была смесь… Смесь холодного лика Ксарнраадж и её, Абхилаши, нежных черт. Глаза же теперь в отражении всегда сверкали. Либо синими сапфирами, либо красными искрами рубинов. Но тяжелее всего было не это. Тяжелее всего было не подавать виду. Даже когда посреди разговора с кем-то Красная останавливалась прямо перед ней, смотря глазами в глаза, будучи лицом к лицу, Абхилаша словно бы не замечала. Не прерывала мысли, не фокусировала взгляд на лице «несуществующей» сущности. Словно бы не замечала.
Наконец, случилась та ночь с Тиглатом, после его возвращения. О! Она умела ублажать мужчин. Но такого жуткого соития у неё не было практически никогда. Пока Абхилаша то нежно, то напористо двигалась в позе наездницы, Ксарнраадж молчаливым наблюдателем сидела рядом и была при этом такой… реальной! Лишь когда они закончили, Абхилаша обратила внимание на то, что место, откуда встала Королева, было слегка примято. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило для жуткого осознания: «Она близко!» Если с этой стороны кромки реальности Красную было видно благодаря глазам драгоглазых, но влиять на события Королева никак не могла, то теперь стало ясно, что она вплотную приблизилась к действительности, к яви. И медлить было больше нельзя.