Глупость он, конечно, сделал, вызвав этого Тивадара на дуэль… Как следует подумав, Хамал признал правоту Ангажера. Брат лучшего дуэлянта в мире должен быть тоже очень хорош, уж точно лучше его. А если он все же его победит, то немедленно получит вызов от Эйсона, и вот тогда уже все, ни одного шанса выжить не останется. Но умирать-то все равно не хотелось. Да адские демоны пусть заберут себе эту Донжетту и ее деньги, самому бы как-то выкрутиться!
Наконец, рассмотрев все варианты, он понял, что ему надо исчезнуть. Пришла пора сообщить эту новость его отцу. Он, само собой, не обрадуется, но вряд ли захочет, чтобы его сын гарантированно завтра умер… Дворянская честь, это, конечно, хорошо, но не так давно он и сам себе титул купил. Хамал прекрасно помнил, что до того, как отец стал главным помощником канцлера, не так и много было у них денег, чтобы задумываться о покупке дворянства. Помнил и тот восторг, который охватил и его, и отца, когда на новой должности деньги буквально полились на них золотой рекой и все стало возможно. Отец купил себе баронский титул, ему — титул баронета. Отправил его учиться в Королевскую Академию Магии Дромарского королевства, в которой он в этом году перешел на четвертый курс. Нет, из-за красивого титула баронета, тем более купленного, умирать точно не стоит… Отец его поймет…
Главный помощник канцлера — человек очень занятой. Но не так и часто сын у него появлялся в рабочее время, чтобы он не нашел для него времени. Вскоре они уже беседовали. Отец прекрасно знал о его планах жениться на Донжетте и унаследовать огромное состояние Гредбенка и полностью их поддерживал. Так что для него тоже стала огромной неожиданностью та ситуация, в которой сын оказался из-за того, что эти планы настойчиво реализовывал… Большим облегчением для Хамала стало то, что он его не осудил за допущенный промах с вызовом на дуэль Тивадара, а стал вместе с ним думать над тем, как выкрутиться из этой ситуации…
Подумав с минуту, Ларадж сказал:
— Я дурак, что велел тебе наладить связи с этим Дубренагом. Надеялся, что подружишься с сыном влиятельного при дворе герцога, и мы укрепим свои позиции. Так-то, по уму, как узнали про то, чей этот брат Тивадар, убрать бы Дубренага немедленно, договориться с Ангажером — и никто бы в нашем королевстве не узнал об этой дуэли. А что там Тивадар бы этот говорил, уже и не важно. Он иностранец, и без титула.
— Не сработало бы, отец, — вздохнул Хамал, — Ангажер бы промолчал, но в том зале была еще и Донжетта. Она бы подтвердила, что я принял вызов на дуэль.