Екер с подлинным энтузиазмом тут же вызвался немедленно провести этот эксперимент. И причину этого энтузиазма я понимал.

Он был кровно заинтересован в успешности этого эксперимента. Прекрасно понимает, что только он один из всего клана и может отправиться, не вызывая подозрений по своим размерам, в качестве орка на это задание.

А что это означает? Что у него не будет там поддержки. Так что у него есть самый что ни на есть прямой интерес для того, чтобы убедиться в том, что этот артефакт работает как надо. Екер храбрый, но вернуться живым, выполнив задание, каждому нормальному солдату хочется…

Я протянул ему артефакт, взятый мной у Джоан до того, как она ушла, и объяснил, как его привязать.

Рассказал ему также и про то, как он будет учить орочий язык, описав все возможные сложности с чрезмерно высокомерным пленником. Пришлось его посвятить, конечно, и в тайну проклятия «Болтун».

К счастью, поскольку Екер был родом не из Аргента, он совершенно равнодушно отнесся к тому, что орк с нами будет сотрудничать при помощи некромантии. Это его вообще ни на грамм не взволновало.

Ну да, наверное, только в Аргенте так сильно некромантию прижали, что люди пугаются из-за государственной пропаганды против всего, что с ней связано. А в Бельбе, выходцем из которой является Екер, никаких проблем с этим вообще не имеется.

После этого мы тут же отправились к нашей подземной тюрьме. Минут через пятнадцать до нее добрались, спустились внутрь, и я подвел Екера к камере орка.

Тот не спал, сидел в кресле (мебелью мы камеру неплохо оснастили, не хуже, чем комнату в гостинице) с книгой в руках. Ясное дело, что несколько книг из его запасов мы ему передали, чтобы он не скучал.

Когда мы подошли к решетчатой двери, тот сразу подскочил к ней и начал что-то возмущенно говорить на орочьем. А затем, схватившись огромными ручищами за прутья, начал их трясти.

Впрочем, я по этому поводу не переживал. Решетка была сделана на совесть, каждый из прутьев был толщиной в три сантиметра и перехвачен таким же прутом через каждые двадцать сантиметров. Даже с орочьей силищей эту решетку не взломать.

— К чему эти крики на орочьем? — спросил я его на хельском. — Ты же прекрасно говоришь на нашем языке.

Орк исподлобья удивленно взглянул на меня — ну да, он же не помнит ничего про наши беседы под «Болтуном», — потом сказал на хельском:

— Вы должны немедленно отпустить меня! Я представитель высшей расы, вы не имеете права меня держать в камере!

— Для этого тебе придется много поработать, — пожал я плечами. — Только так и никак иначе.