После этого не значит вследствие этого, одёрнул он себя. Над ночным разговором с Циолковским он пока не думал: слишком много событий произошло вчера, нужно было выспаться. Почти удалось.

Они легко нашли поезд: тот был единственным. Никакой суеты, быть может, благодаря редкой цепи красноармейцев и тому, что пускали в поезд только по особым пропускам.

Григорий помог занести чемоданы в купе.

— Присядем, — попросил его Арехин.

Тот сел.

— Мы уезжаем надолго. Квартира остается за управлением, но вот Фоб, Дейм, коляска и все остальное — моя собственность. Я написал полную доверенность на вас, Григорий. Делайте, что хотите. Можете стать извозчиком, сейчас это поощряется. В общем, придумаете. Только пулемёт советую-таки часто в ход не пускать.

— Это мы понимаем, Александр Александрович. За коней спасибо, но только, значит, вы не вернётесь? Я так думаю, правильно это. Жизнь дальше будет наоборотная.

— Как это — наоборотная? — спросила Анна-Мария.

— Умеешь, к примеру, слесарничать — поставят плотником. Столяра в кондукторы переведут. Хама и дурака в начальники, это непременно. А какому начальнику нравится, когда рядом с ним умный? Начнут гнобить. Вас, Александр Александрович, запросто не съешь, это я видел, но всю жизнь сражаться в кольце своих как-то того… Жизнь можно и на лучшее потратить, — и, не прощаясь, Григорий покинул купе, не позабыв доверенности.

— Какой он, однако, оригинальный, твой кучер.

— Оригинальный, — подтвердил Арехин. — Только он не мой кучер. Он был со мной, потому что ему это нравилось. А теперь, надеюсь, он пойдёт в «лихачи». Лишь бы не в налётчики. Потому что просто служить ему скучно, натуре претит.

— А в деревню? Как Трошин?

— Он уже вольной жизнью захвачен. Вряд ли. А и Фобу с Деймом какое житье в деревне?

Про вагону прошли проверяющие. Дотошно изучили документы, вздохнули и пошли дальше.

Поезд тронулся ровно в четверть двенадцатого, как и было указано в проездных документах.

— Точность! — обрадовалась Анна-Мария.

Выехали за город, но версты через четыре встали. Спустя десять минут тронулись, шли тихим-тихим ходом. Потом опять встали на полчаса. Потом поехали ходом средним. Понять эти маневры, при том, что встречных составов не попадалось вовсе, было невозможно.

Но Арехин спокойно смотрел то в окно, то на Анну-Марию, а то и в папку, что получил от Дзержинского.

— Я давно хотела тебя спросить, — начала Анна-Мария.

— И теперь выдался случай?

— Да. Как получилось, что ты так близко связан с Лениным, Троцким, Дзержинским, Крупской?

— Разве близко?

— Никого, более близкого к ним, я не знаю.