Надежда Константиновна пришла в себя за пять минут до полуночи. Посмотрела по сторонам и сказала:

— Я, кажется, вздремнула?

— Совершенно верно, вздремнули, — согласился Феликс.

— А Володя? Лев Давидович?

— Еще спят. Устали.

— Вы… Вы дошли до водопада?

— Нет, вернулись с половины пути.

— А чем это я перемазалась? — она указала на клейкую ленту, попыталась снять ее с кожи.

Арехин достал из буфета бутылку бренди, смочил салфетку, протянул Надежде Константиновне.

— Попробуйте так.

Дело пошло: мокрая лента снималась легко. Воздух пропитался спиртовым духом настолько, что оставаться трезвым не имело смысла. Арехин отыскал пузатые рюмки.

— Будете?

— На палец, не больше, — ответила Надежда Константинова.

— А вы? — повернулся он к Феликсу.

— Мне гусарскую порцию.

Себя Арехин тоже не обделил.

— С рождеством!

Часы показывали полночь.

— Пожалуй, переоденусь, — сказала Надежда Константиновна.

— Я провожу вас, — вызвался Феликс.

Ильич и Лев Давидович дышали ровно, цвет лица, насколько можно было судить в свете горного масла, у обоих оставался здоровым. Похоже, действительно обойдется.

Вернулся Феликс.

— Не тревожили? — он кивнул в сторону хода в подвал.

— Нет. Думаю, и не потревожат. Не должны.

Видно было, что Феликс хотел спросить, кто не должен, да почему, но — сдержался.

Через четверть часа спустилась и Надежда Константиновна.

Они сидели, изредка обмениваясь малозначащими фразами. К пяти утра очнулся Ильич, спустя час — Лев Давидович. Оба они помнили, что спускались в подвал на зов, а более — ничего.

Феликс рассказал о том, что было дальше.

— Значит, наши хозяева — разбойники? — Ильич стоял посреди зала, а Надежда Константиновна очищала его от ленты той же салфеткой. Бутылка бренди, правда, была уже третьей. — И вы убили Вальтера? — обратился он к Арехину.

— Я стрелял в Вальтера, — уточнил Арехин.

— А товарищ Валентин мёртв?

— Мертвее не бывает, — подтвердил Феликс.

— Да… Обращаться в полицию нам крайне нежелательно. Но что делать, что делать…

И тут в зал вошла Лотта.

— Вы встречали рождество? Как мило! А я немножко приболела. Вальтер же уехал в Цюрих, срочные дела. Мне очень жаль, но, боюсь, гостиницу придется закрыть дня на три, на четыре, — и она прошла на кухню.

— Она пришла снаружи, — шёпотом сказал Феликс.

— Кто их знает, местные подземелья, — пробормотал Арехин.

— Очевидно, что нам предлагают похоронить случившееся. Забыть. Вернуться на исходные позиции, — заключил Владимир Ильич.

— В данной ситуации это приемлемо, — Лев Давидович очищал себя сам. Винный дух стоял — хоть топор вешай.

— Ваше мнение? — Ильич повернулся к Арехину.