— Свои, господин! Свои!

Я увидел перед собой Борислава. Парень держал в руке пистолет, а рядом с ним было два мужика с охотничьими ружьями. В одном из них я узнал Путилу — того самого здоровяка, с которым подрался при первой встрече.

— Что вы здесь делаете? — прохрипел я.

— Простите, господин Эспер, — Борис опустил глаза. — Я городских уговорил на помощь вам прийти.

— Дождались момента и в спину им ударили, — пробасил Путила и сплюнул. — Ну и месиво получилось.

— Да вы с ума сошли, — только и сказал я.

— А что такого? — смущённо улыбнулся Борис. — По собственной же воле пошли, вы нас не заставляли. И никто не погиб. Вроде…

— Мы с тобой ещё поговорим, — строго сказал я.

С трудом разжал онемевшие пальцы, и автомат упал на землю. Я огляделся и увидел вокруг себя ещё кучу мертвецов. Наваленные друг на друга и накрытые общим покрывалом ночи — среди них нельзя было понять, кто свой, а кто чужой.

Впрочем, какая теперь разница. Смерть их всех уравняла.

Я поднялся и, покачнувшись, опёрся на земляную стену траншеи. Что физических, что духовных сил едва хватало, чтобы стоять. Сейчас я бы не смог создать даже малейшую магическую искру. Глаза после использования Взора жгло, будто в них насыпали перца.

Кстати, вокруг было порядочно мёртвых, у которых из глазниц до сих пор сочился дымок. Похоже, в горячке боя я многих смог поразить магией.

Хреновая, на самом деле, ситуация. Безусловно, мы победили, хоть и дорогой ценой. Но если из спецназа кто-то остался в живых и смог уйти, род Терновских смогут обвинить в резне.

Как докажешь, что мы не просто расстреляли пленных в чистом поле? Словам моих гвардейцев не поверят. А мне… нечего сказать. Во время битвы я действительно потерял самообладание и теперь ничего не мог вспомнить.

Не говоря уже о том, что в бой вмешались гражданские. Как и сказал Борис, они сделали это по собственной воле. Но всё равно, это могли поставить мне в вину. Вмешивать в дворянские войны простых подданных империи было запрещено.

— Собери всех мужиков, кто участвовал в атаке, — сказал я Бориславу. — Вам придётся вступить в мою гвардию.

У Бориса заблестели глаза и он быстро-быстро закивал. Конечно, парень давно хотел, чтобы я сделал его своим солдатом.

— В смысле, придётся? — с вызовом спросил Путила.

— В прямом! — рявкнул я. — Если узнают, что горожане сражались на моей стороне, не будучи гвардейцами… будет плохо. И вам в том числе. Может, на каторгу хочешь?

— Не хочу, — пробурчал Путила.

— Тогда вступишь в гвардию вместе с остальными. Не переживайте, через месяц-другой сможете уволиться, если захотите. Сколько вас?