— Господин Рэл, я никак не могу сбросить цену, — покачал головой с явным сожалением Грайс. — Их не я устанавливаю, а гильдия, вы же понимаете.

Я кивнул и тут же поднялся из кресла, в котором сидел. Торговаться дальше смысла никакого не было. Я сам член гильдии торговцев, так что прекрасно понимаю, что он мне соврал. Никакого регулирования цен внутри города нет — пока в дело не вступает третий бургомистр, никто не вправе диктовать нам политику.

Некоторые люди не могут решиться уступить в мелочах. Вот не стал бы жадничать Грайс, я бы в будущем с ним работал, и он оказался в выигрыше. А так получается, что мне теперь придется общаться с Куртом, что сильно усложнит дело. Но Грайс решил пощипать богатого купца за брюшко, пусть теперь кусает локти.

— Господин Рэл! — воскликнул мастер, и я остановился на половине пути к выходу.

— Да, мастер Грайс?

— Вы не найдете нигде такого качества, как у меня, — сообщил он, явно не понимая, что происходит.

Все, кто сотрудничал с моей лавкой, не могли нарадоваться своей выгодой и растущим доходам. Но они работали для этого, и меня ничуть не смущало, что те же лекари на продукции, которую делают на моей магической аппаратуре, уже заработали больше, чем весь годовой бюджет Фолкбурга. Понятно, что благодаря разнице между старыми зельями и новыми, они способны выдавить с рынка любого конкурента. Но я тоже помнил, что вести дела честно с партнерами — выгоднее, чем доить их досуха.

А вот Грайс этого не понимает. Мир уже поменялся, а мастер не заметил этого, и очень скоро окажется на обочине.

— Благодарю за уделенное мне время, мастер Грайс, — кивнул я ему, взявшись за ручку двери. — Всего вам наилучшего.

Первый летний месяц подходил к концу, и сегодня вечером состоится прием в ратуше, организованный в честь прибытия королевского внука. У меня еще были планы на день, но, судя по всему, их придется отложить — Фолкбург уже вовсю готовился к грандиозному празднику.

Мимо меня прокатила телега, забитая бочками с вином, мне пришлось прижаться к стене, чтобы ее пропустить. А стоило свернуть на соседнюю улицу, как едва не угодил под копыта другого коня — этот тащил несколько забитых животных, по крайней мере, ворох разноцветного меха об этом свидетельствовал.

Прогретый солнцем воздух наполнял легкие, причудливо смешивая ароматы еды, выпивки, пота и дерьма. Я уже обвыкся с этими следами местной цивилизации, и даже лицо не кривил, когда особенно острый запах долетал до моего носа. Я уже и забыл, как пахнет нормальный земной город, и что такое улицы без лошадиного дерьма на проезжей части.