И тут случилось странное.

Неожиданно, псионика самого скрутило. Он схватился когтистыми лапами за голову, упал на колени. Его кривые ноги неестественно подкосились.

Я услышал еще один голос, только тихий и далекий.

— Не смей! Он нужен мне живым!

Справа заорал Барнс — ему в грудь прилетел кислотный шар и сержанта откинуло на камни. Барнс принялся вертеться на месте, снимая блокировку.

— Еще немного. Сейчас, — у меня в ушах далеким эхом отдавался голос Анны.

Но мне было уже все равно.

И хотя воздействие псионика немного ослабело, я понял, что почти ничего не могу сделать. Почти.

И все же, снова попробовал выставить барьер, но он получился настолько жалким, что я буквально почувствовал, как его скомкали, словно салфетку и откинули в сторону.

— Червь… Чело-век.

Вдалеке хлопнул выстрел, скользнув по шлему псионика. Кто это, Анна или Винсент. Но тяжелое дыхание Энн я слышал в наушнике, значит…

В голове звенело, перед глазами скакали разноцветные пятна. Начало мутить. Сознание тормозило само себя. Шла внутренняя борьба и пришелец, хотя и был куда сильнее чем я, все же не мог подавить меня полностью.

Я зарычал от злости и бессилия.

— Не-е-т!

Через силу, через боль и слабость, я попытался встать на ноги, но получилось только на колени. Поднял голову и посмотрел на непрозрачный шлем псионика со всей злостью и ненавистью. И снова я почувствовал, как внутри меня зашевелились наноорганизмы. Они вновь подчинялись мне.

Мысленным посылом заставил их нейтрализовать боль. Получилось плохо, но все равно стало немного полегче.

Пришелец склонился за камнем, частично прикрытый другим. Его замороженное плечо я видел даже отсюда — оно покрылось трещинами, посерело. Прижав его к телу, он почти им не двигал, вместо этого оживленно двигая другой, здоровой. Нужно было что-то делать.

Переборов боль, я, кое-как вытащив импульсный пистолет, попытался прицелиться, но и это оказалось невозможно — он всячески сбивал мне прицел, какими-то непонятными импульсами откидывая руки в стороны.

То вправо, то влево.

Выстрел.

Мимо.

Выстрел. Снова мимо.

— Да тва-а-арь! — заорал я и снова выстрелил. Пуля попала в камень, срикошетила и осколок отлетел ему в шлем. Стекло сразу же треснуло.

Пришелец, на секунду растерявшись, усилил давление и от боли я едва не выронил ствол.

Справа Барнс избавился от поврежденного «Скаута», вновь подхватил в руки винтовку и увидев, что мне нужна помощь, хотел уже пристрелить псионика, но его снова прижал уцелевший солдат.

— Все, Алекс! Вот сейчас. Я уже…

Где-то вдалеке хлопнул выстрел и тяжелая крупнокалиберная пуля оторвала пришельцу руку, ту, которой он меня пытался сломить. Брызнула темно-зеленая кровь… Пришелец издал жалобный вопль, рухнул на камни. А я, почувствовав, что больше не нахожусь под влиянием пришельца, с трудом поднялся на ноги. Видимо, что-то остаточное еще меня трепало, потому что даже зрение работало с какими-то искажениями.