— Намерен сбежать? — у меня в голове прозвучал полный злости и ненависти голос Оайкена.

Я не ответил. Лишь успел спрятаться за стоящий посреди ангара «Таурин».

Поле распалось. Оайкен вылетел из стазиса — удар пришелся прямо в мой бронескаф. Чудовищный удар.

Раскрытый «Таурин» разлетелся на части так, словно в него угодил противотанковый снаряд.

Я упал бетон, перевалился на бок.

А на то самое место, куда я упал, с грохотом рухнул тяжелый бронешлем, с мясом вырванного сервопривода.

Вдруг, Оайкен пошатнулся — сзади его ударил Крейн. Тот резко обернулся.

— С-сука! — прорычал я, осознав, что брони у меня больше нет. Помощи от Авы — никакой. Если бы удар пришелся по внешней части бронескафа, может он и выдержал бы удар, а так…

Пока Док его отвлекал, я вскочил на ноги и бегом бросился к выходу.

Передумал. Свернул в сторону, прямо к стене.

На мне еще болтался микрофон.

— Фрог! — заорал я. — Бей в стену справа от входа из фазера! Скорее!

— Принял!

— Энн, приготовься!

Секунда, другая. Третья.

Металлическая стена ангара взорвалась. В пролом ворвалось пламя и дневной свет. Одновременно меня настиг пси-удар, но не в спину, а куда-то под ноги и в левый бок. Мое тело резко толкнуло, с силой вышвырнуло в образовавшийся пролом. Я пролетел через дым и сполохи пламени, при этом обжигая кожу и морщась от боли.

— Размажу, червь! Тебе не сбежать! — в своей ярости, псионик, забыв обо всем, следовал за мной по пятам.

Неуклюже шмякнувшись на бетон, сломав пару ребер и проехавшись по нему лицом, я понял, что тут мне конец.

— Анна! — то ли простонал, то ли прокричал я, кое-как переворачиваясь на спину.

Оайкен показался в проломе. Его глаза впились в меня, а уродливая костлявая рука уже готовила очередной пси-удар, способный размазать меня по бетонной поверхности.

Но едва лидер Киаркнеров выбрался наружу, послышался быстрый и короткий пшик. Его отбросило в сторону с такой силой, словно скоростным поездом сбило.

Тело Оайкена грохнулось на стену ангара, затем медленно сползло вниз, оставляя на гнутой поверхности стальной стены зеленовато-бурый след. Правое плечо псионика было разорвано чуть ли не пополам. Конечность оторвало. Но он был еще жив — поднимал руку.

Я почувствовал, как меня ухватило за ногу и потащило к нему.

Секунда.

Другая.

И тут жахнул фазер — в тело серьезно раненого, но все еще очень опасного Оайкена, попал мощный сгусток энергии, способный прожечь танковую броню. Булькнуло, хлюпнуло.

Ошметки, куски хитина и мяса, элементы брони и слизь — все разлетелось в разные стороны. Заодно досталось и мне — облепило зеленым дерьмом по самые уши.