— Тогда позовите её, — приказным тоном бросил мужчина.
— С удовольствием, — усмехнулась Калантия. — Только вот она под землёй и вряд ли сможет прийти.
На мгновение его бесстрастное лицо дрогнуло. В голубых глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Но длилось это не дольше секунды — взгляд снова скользнул к экрану смартфона.
— Примите мои соболезнования, — сухо произнёс он.
— Спасибо. Может, скажете, для кого духи?
— Для матери. Которая, вероятно, не пустит меня на порог, — ответил он неожиданно серьёзно, без капли обычного пафоса.
— И вы думаете, духи помогут? — едко парировала Калантия и тут же мысленно одёрнула себя. Господи, как она могла закончить психфак с красным дипломом, если этот богатенький мальчишка выводит её из себя за пять минут?
— Духи и цветы всегда спасали, — наконец-то уголки его губ дрогнули в улыбке. — Моя мать часто была гостьей вашего магазина.
— Тётиного магазина, — поправила Калантия. — Я никогда не буду здесь хозяйкой. Опишите вашу мать. Может, у меня получится подобрать что-то подходящее.
— Ну... она стройная, отзывчивая, жизнерадостная. Пожилая женщина, — ответил мужчина, не поднимая глаз от телефона.
Глава 2 «Нотки корицы, гвоздики и мандарина»
Просыпаться по утрам всегда трудно. Особенно в выходные. Но бизнес есть бизнес: самые прибыльные дни — суббота и воскресенье, когда остров наводняют туристы, сошедшие с теплоходов.
Калантию эта перспектива совсем не радовала. Она привыкла к размеренному ритму, к выходным, которые можно провести с чашкой кофе и книгой. Её бывшая работа требовала ясной головы, выверенных решений и продуманных стратегий по спасению чужого семейного счастья. Ирония судьбы: она спасала чужие браки, а собственная жизнь рассыпалась, как карточный домик. Кто бы её саму спас?
Сегодня, впервые после переезда в Гонолулу, девушка решилась позвонить родителям. Она безумно скучала по ним. Так сложилось, что они были не просто семьёй, а настоящей командой. Мать для Калантии стала лучшей подругой — той, с кем можно разделить и горечь поражений, и радость побед. Отец — скалой, за которой всегда можно укрыться.
— Боже, Калантия! Наконец-то! — голос матери звенел от счастья. — Я боялась тебе звонить, думала, ты ещё не готова говорить. Как у тебя дела?
— Всё хорошо, — ответила Калантия, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем она себя чувствовала. — Только устала немного. Ни одного выходного дня. Приходится работать и в субботу, и в воскресенье.
— Бедняжка! Потерпи, родная. Я знала, что ты не бросишь бизнес Лулу!
— Не знаю, мама, — Калантия смотрела на своё отражение в зеркале, поправляя льняное платье небесно-голубого цвета и высокий хвост, который открывал хрупкую шею. — Я не парфюмер. Я ничего не смыслю в духах. Придётся продать бизнес.