я, ласково обводя его скулы и челюсть темными пальчиками. — Ты начинаешь чувствовать, что такое истинная пара! — Алое пламя в глазах Фрея вспыхнуло торжествующим пожаром. — Или твои желания? Твои чувства? — расхохоталась я. Я пыталась стряхнуть с себя это безумное, совершенно ненормальное веселье. Мне хотелось петь, танцевать, кружить, где-нибудь в облаках порхать настоящей птицей, с крыльями, чтобы можно было и летать, и касаться руками своего мужчины. А можно еще и ногами обнять его за талию, чтобы прижаться к нему всем телом. Ласкать, наслаждаться его силой, впитывать его темный аромат. Я закружилась, поднимаясь выше, под потолок. Мой смех звучал, отдавался от стен хрустальными колокольчиками… как мне казалось, а окружающее пространство звенело от силы. Распахнув багровые мохнатые крылья, ко мне взвился Фрей, и я закричала всем миру, делясь восторгом: — Мой Фрей лучше всех на свете, вкуснее всех на свете, желаннее всех на свете!.. — Перчик, послушай, это избыток мрака моих сородичей в тебе кричит и энергетика Вайра… Кажется, достигнув предельной точки наполнения, я взорвалась, разбрызгивая себя в окружающее пространство с криком: — Я люблю тебя, мир! — Олеся… Олеся… — где-то на краешке сознания, на волне дикого болезненного наслаждения, прошившего мое тело от кончиков пальцев до макушки, испуганно ревел Фрей. Я содрогнулась от пронизывающих меня эмоций, не моих, и настолько ярких чувств, что хотелось вновь свернуться калачиком, закрыться, спрятаться. Разве бывает настолько дикая нужда в ком-то? Когда ты чей-то воздух, пульс чужого сердца, тепло, бегущее по сосудам, согревая не только тело, но и саму душу. Это не только любовь, нет, ведь это, как оказалось, слишком ограниченное понятие, чтобы объять все, что вызывала я у кого-то… Я? Неужели и правда я? От любви вырастают крылья — это я осознала, когда наконец немного пришла в себя и открыла глаза. И пусть в голове еще сквозил хаос и танцевало безумие, я была способна разумно мыслить. Я парила под куполом, но не в форме тучки, а в том виде, в котором отправилась во дворец, в черном платье, обвешанная драгоценностями. Плащ вон внизу, так и остался валяться в пентаграмме. Оглядев себя, убедилась, что не в бреду — в своем привычном, человеческом теле болтаюсь под куполом. И никто меня не держит… кроме… дымчато-черных крыльев! Кажется, теперь я похожа на темного ангела… Нет-нет, с падшими не путать! Фрей, размеренно помахивая багровыми крыльями, висел в воздухе напротив и с обожанием, восхищением смотрел на