и жизни? Лишит мой вымирающий народ одного из последних вайров! Я принял тебя такой, как есть! Так почему ты отказываешь мне в этом? — Принял? Ты? — опешила я. — Ты корчишь морду, стоит тебе только на меня посмотреть! — Принял! Не только тебя, но и свой долг перед тобой! Ведь не прибил же сразу, как почуял в тебе истинную и понял, что ты темная! — взбешенно взревел вайр, как выяснилось, сделавший мне одолжение. Ответить я не успела, Фрей притиснул меня к себе и впился мне в шею клыками. Я заорала от боли, а в следующий миг все неожиданно изменилось. Стоило Фрею глотнуть моей крови, окружающее нас пространство будто треснуло, земля под ногами дрогнула. Мы с клыками Фрея в моей шее замерли за миг до того, как следом кто-то проревел таким замогильным голосом, словно в ужастик попали и снимают «Восставший из Ада»: — Кто посмел тронуть мое? — Ой-ой-ой, — зашипела я, потому что Фрей зализывал ранки от клыков на моей шее, в месте укуса защипало и тут же прошла боль. Наконец вампирюга поставил меня на ноги, позволив оглянуться на замогильный голос. Причем настолько пугающий, что, забыв о том, что меня тут чуть не сожрали, я вцепилась в руку своего кошма… э-э-э… истинной пары, хоть и навязанной. Я думала, что позади стоит очередное чудовище, если судить по голосу, но, обернувшись, впала в некий ступор. И, разинув рот, рассматривала неземной, невообразимой харизмы и брутальности красавчика. — Дальме-ейн? — удивленно и очень, очень нехорошо протянул Фрей, вернувший себе прежний, более человеческий вид, но остался, как последний оборванец, в лохмотьях. Я дрогнула, решая, остаться с ним или кинуться под защиту потрясающего незнакомца. Фрей сжал мою ладонь чуть не до хруста, приняв решение за меня. Из такого захвата не выбраться. — Вайр? — ошеломленно выдохнул неземной супер секси, от вида которого у меня дух перехватило, и вкрадчиво прошипел: — За каким светом ты оказался здесь? В этом забытом богами мирке? Но даже шипение пришельца походило на ласкающий бархат, от которого волоски на моей коже встали по стойке смирно. А внутри запорхали бабочки. Брюки, ботинки, куртка с воротником-стоечкой, с бордовыми нашивками больше похожи на военную форму, чем на гражданскую одежду, сшиты из тончайшей черной кожи, подчеркивающей все-все неровности и интимные выпуклости. Незнакомец еще и брюнет с греховными как сама ночь глазами, загорелый, с пухлыми губами, искривленными в злой ухмылке. Черные брови чуть вздернуты на идеальный лоб, ресницы густыми опахалами обрамляют глубокие омуты