На лице Сизого засеяла презрительная улыбочка, которой он вдоволь одарял Серёжу. Он безмолвно, так и кричал: «слабак, ничтожество, смирись и покорись судьбе».

– Лёша, пожалуйста, он в отличие от тебя непрофессиональный борец. Отпусти его, клянусь, сделаю всё, что ты скажешь и слова против не скажу, – взмолилась я.

Архангельский громко рассмеялся и, расставив руки, на бёдрах с презрительной жалостью, проговорил, – ты и так сделаешь всё, что я тебе скажу. В его глазах горел азарт, он наслаждался моей беспомощностью и унижением Серёжи.

Так засмотрелся на меня, что потерял бдительность и получил прямой удар, кулаком в лицо.

– Серьёзно, это твой удар? – проводя пальцем по слегка кровоточащей губе, с иронией спросил Архангел. От удара он даже не пошатнулся, лишь немного отвёл голову, словно от хлёсткой пощёчины.

– Серёжа, беги, – увидя яростный взгляд хищника, закричала я.

Резкий удар, Серёжа отлетает и безвольно падает на землю.

– Боже мой, скотина, ненавижу тебя. Сукин сын, – завопила я, срывая голос, не жалея сил.

– Поднимите, мальчика и приведите в чувства. Он ещё не сыграл главную роль в этой театральной постановке, – заносчиво с отчуждённым видом произнёс Архангел.

Неторопливым шагом подошёл ко мне, взял мою холодную руку и поцеловав её, горделиво заявил, – ну, что твой рыцарь одержал победу. И какова же будет моя награда.

Испуг, вызванный в результате страха за своего друга, я смогла победить. Сжала пальцы свободной руки и вложив всепоглощающую ярость, замахнулась на Архангельского, со словами, – да, что ты о себе возомнил? – Ты изверг, безжалостное существо, недостойный лёгкой смерти.

Но, как и Сергей, я тоже потерпела неудачу. Архангельский без особого труда перехватил мою руку и заведя её за спину, прижал меня к своему телу.

– Успокойся, кошка разъярённая. Посмотри на это ничтожество, – повернул голову на Серёжу и добавил, – что можно испытывать к этому мальчику кроме жалости.

– Любовь, к искреннему, доброму и нежному мужчине. Вот что я испытываю к нему. А теперь подумай, что можно испытывать к извергу и душегубу, у которого даже пуля не смогла обнаружить сердце? – не помня себя, выпалила я.

– Да заткнись ты, безумная. Смерти ищешь, – нежданно, негаданно прокричал Сизый и с опаской посмотрел на Архангела.

– Если бы в твоих глазах, была хотя бы капля сожаления, если бы твою душу разъедало чувство вины, возможно, моя рука и дрогнула, – хладнокровно произнёс Архангел. – А теперь не жди от меня ни милости, ни снисхождения.

Отталкивает меня и с невозмутимым видом достаёт пистолет из кобуры, снимает с предохранителя и передёргивает затворную задвижку.