обнаруживает отличительные черты, присущие далеким предкам. У нас нет никаких оснований полагать, что определенные человеческие действия и функции следует исключить из этого правила. На сегодняшний день мы не имеем ни малейшего представления, какие склонности и способности делают возможным инстинктивное поведение животных. Аналогичным образом мы не можем знать природу досознательной психической предрасположенности, которая позволяет ребенку реагировать по-человечески. Мы можем лишь предположить, что его поведение проистекает из паттернов функционирования, которые я назвал образами. Термин «образ» предназначен для выражения не только формы текущей деятельности, но и типичной ситуации, в которой эта деятельность осуществляется [90] . Эти образы являются «первичными», ибо свойственны всем представителям вида; если они когда-либо и «возникли», то их возникновение должно совпадать как минимум с зарождением вида. Это – «человеческое качество» человеческого существа, исключительно человеческая форма, которую принимают его действия. Данная специфическая форма носит наследственный характер и уже присутствует в плазме зародыша. Представление о том, что она не передается наследственным образом, а заново возникает у каждого ребенка, столь же абсурдно, как и первобытная вера в то, что солнце, которое восходит утром, вовсе не то солнце, которое зашло накануне вечером. 153 Поскольку все психическое преформировано, преформированными должны быть и индивидуальные функции, особенно те, которые непосредственно проистекают из бессознательной предрасположенности. Важнейшей из них является творческая фантазия. В продуктах фантазии первичные образы становятся видимыми, и именно здесь понятие архетипа находит свое специфическое применение. Я не претендую на то, что первым указал на данный факт. Эта честь принадлежит Платону. Первым же исследователем в области этнологии, который привлек внимание к широкому распространению определенных «элементарных идей», стал Адольф Бастиан. Позже двое последователей Дюркгейма, Губерт и Мосс [91] , говорят о «категориях» воображения. Однако именно Герман Узенер [92] первым увидел бессознательную преформацию, скрывающуюся под видом «бессознательного мышления». Если я и причастен к этим открытиям, то мое участие состоит лишь в демонстрации того, что архетипы не только распространяются посредством традиции, языка и миграции, но и могут возникать спонтанно, в любое время, в любом месте, без какого-либо внешнего воздействия. 154 Это утверждение крайне