С уважением,

Урядник П. С. Ермолов.

Я перечитал письмо дважды. Свет логики озарил дело Вересаева, отбросив в сторону туманные предположения о проклятых артефактах-хищниках. Все оказалось проще значительно проще и при этом мрачнее.

Не бездушная магия, а человеческий расчет. Жена Вересаева подарила, подождала, пока картина сделает свое дело, а потом вернулась забрать орудие убийства. И если бы не попалась на камеры, то вопрос о смерти Аркадия Вересаева так и остался бы нерешенным.

— Что там? — спросила Лидия, заметив, как изменилось мое лицо.

— Развязка, — коротко ответил я и, набрав номер Ермолова из письма, нажал на вызов.

— Ермолов, слушаю! — голос урядника в трубке был взвинченным, на грани срыва.

— Громов. Вы просили перезвонить. Что за «странность», которую вы не знаете, как заносить в рапорт?

— А, коронер! Слава богу! — в его голосе прозвучало неприкрытое облегчение. — Тут такое… В общем, после вашего звонка мы сразу начали пробивать эту Изольду. Звоним — трубку не берет. Я отправил группу к ней домой на всякий случай.

Я слушал, а неприятный холодок прокатился от затылка до поясницы.

— Дверь заперта изнутри, — продолжал Ермолов, его голос слегка дрожал. — Вскрыли с понятыми. Заходим, а она… в кресле. Мертвая.

— Мертвая? — переспросил я, чувствуя, как пазл в моей голове рассыпается, не успев сложиться.

— Да! И поза та же самая! Сидит, смотрит прямо перед собой, и эта… эта блаженная улыбка на лице! Словно она нашла свое умиротворение!

— А картина? — спросил я, уже ожидая самого худшего.

— Прямо перед ней. На мольберте стоит. Развернута. И… коронер, клянусь всеми святыми, я чуть не поседел. Один из моих парней, молодой, любопытный, подошел поближе, чтобы рассмотреть, и тут же замер. Глаза стеклянные, слюна потекла. Мы его еле оттащили. Он потом полчаса в себя приходил, бормотал что-то про «поле», что его «в поле звало».

— Что на картине, Ермолов? — уточнил я стальным голосом, уже догадавшись что там было.

— Какой-то пейзаж… поле, солнце… Две фигуры, вроде фермеры, стоят. — Ермолов сглотнул, я услышал это даже через динамик. — Но дело в другом, коронер… на картине еще… еще… — он запнулся, словно вот-вот впадет в панику. — Я не знаю как это объяснить. В общем, на ней Вересаев и его бывшая супруга. Они… они рядом с этими фермерами тоже стоят и обнимаются.

Его голос становился каким-то более вялым и рассеянным.

— Не смотрите долго на картину! — рявкнул я в трубку.

— Да! — он взбодрился.

— Отведите взгляд. Возьмите ее руками и сверните.

— Сверните картину. Не смотрите на нее, — повторил он мои слова своим подчиненным.