— Уберите руку, — сказал я тихо, но так, что каждое слово прозвучало отчетливо несмотря на игравшую музыку. — Последний раз говорю.

Что-то в моем голосе заставило паренька отступить. Он убрал руку, но все еще не сдавался:

— Ты пожалеешь, что не выслушал… — он ткнул в мою сторону пальцем.

— Сомневаюсь, — отрезал я и повернулся к бармену.

Паренек постоял еще несколько секунд, явно борясь с собой, но потом растворился в толпе.

— Кто это был? — удивилась Лиза.

— Да хрен его знает. Главное что я с тобой.

Она улыбнулась и поцеловала меня в щеку.

— И то верно.

Я краем глаза проследил, как он исчез в толпе, и почувствовал неприятный осадок. Не столько от самого факта приставания, сколько от того, как этот хрен с бугра со мной разговаривал.

Сначала дружелюбно-панибратское «братан», потом попытки давить статусом этих самых «важных дядей», а в конце откровенная наглость, когда он схватил меня за рукав.

Но хуже всего было то, что он совершенно не воспринимал отказ. Словно слово «нет» для него вообще не существовало. А люди, которые игнорируют границы других, крайне редко останавливаются на словах. Кем бы ни были эти его «важные дяди», если они посылают таких кадров типа «побеседовать» — это очень нехороший знак. Серьезные люди серьезных дел через таких мудаков не решают.

Лиза заказала два шота. Бармен тут же налил. Мы молча выпили. Жгучая жидкость обожгла горло и опустилась по пищеводу. Я краем глаза заметил, что Лидия и Алиса сместились в полумрак, привалившись к стене и тоже переводя дыхание.

Что ни говори, а они точно понимали, что нужно делать, чтобы не накликать беду на ровном месте. Держаться в стороне и не попадаться на глаза Лизе.

Домой ехали вымотанные, но довольные. В темном салоне Лиза сидела вплотную, положив руку мне на колено, а я положил свою ладонь сверху. В зеркале я видел, как позади нас следует мой «Имперор».

Едва мы вошли в тишину моего дома, и я закрыл за нами дверь, Лиза развернула меня к себе. Не говоря ни слова, она потянула меня вверх по лестнице, в мою спальню.

Как только дверь захлопнулась, она толкнула меня на кровать.

Ее платье бесшумно соскользнуло на пол. Комнату заполнил звук сбитого дыхания. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, рисовал серебряные узоры на ее коже, на изгибе ее спины, на растрепанных темных волосах.

Я провел рукой по ее бедру. Кожа была гладкой, а мышцы под ней крепкими и упругими. В каждом ее движении была жадность, словно она дорвалась до воды после долгой засухи.

— Я соскучилась, — выдохнула она мне жарко в губы, сидя сверху, обхватив руками шею.