— Давай перевяжем твою лодыжку? А когда целитель осмотрит Сета, сразу приведу его к тебе, — уложил её в постель и сел в ногах.

— Ой, — пискнула Шелли, и я поморщился вместе с ней, укладывая повреждённую ногу себе на колени. Она распухла ещё больше и побагровела.

— Дорогая, это выглядит как перелом, — от ужаса у меня глаза из орбит чуть не вывалились. Без всяких преувеличений. — Как ты вообще на ней стояла?

— Мама всегда говорила, что когда-нибудь упрямство пойдёт мне на пользу, — попыталась отшутиться она, но голос дрожал и срывался от боли.

— Придётся потревожить тебя ещё раз.

Вот же идиот! Прежде чем уложить её ногу на себя, не подумал позаботиться о перевязочном материале.

Подошёл к шкафу и порылся там. Об эластичных бинтах здесь не могло идти и речи, но я не нашёл даже обычных. Грега беспокоить не хотелось, он в любую секунду мог понадобиться Бруно, поэтому взял чистую простыню из тех, что не выглядели по-королевски, и оторвал узкую полоску ткани по всей длине. Надеюсь, наш дотошный управляющий не оторвёт мне башку за порчу имущества?

Я осторожно зафиксировал ногу Шелли, стараясь не беспокоить её больше, чем это необходимо. Оторвав ещё один кусок ткани, смочил его водой и протёр от грязи лицо и открытые участки тела супруги. На прикроватной тумбочке к нашему приезду заботливо оставили графин с чистой водой и стакан. Со всем остальным разберёмся позже.

Шелли находилась почти без чувств от боли, шока и истощения. К тому моменту, как я поправил подушку и укрыл её, натянув одеяло до подбородка, она уже задремала.

Едва касаясь, чтобы не потревожить, поцеловал жену в лоб и встал с кровати.

— Разбуди меня, если Сету станет лучше или хуже, — пробормотала она.

— Обязательно. Отдохни немного и ни о чём не волнуйся, — я задёрнул шторы, и в комнате стало темно, тёплый свет исходил только от небольшого огня в камине. — Когда проснёшься, он уже точно придёт в себя.

Самое время проверить, как он там.

Я прикрыл дверь спальни не до конца, решив не закрывать её плотно, чтобы услышать, если Шелли позовёт, и быстро спустился на второй этаж. По возне и тихим разговорам нашёл комнату, в которой разместили Сета.

— Как он? — спросил сразу, как вошёл. — О докторе есть какие-то известия?

Сета уже успели вымыть и переодеть в удобную домашнюю одежду, свободную, без шнуровок и застёжек. Ной и Грэг стояли у постели, смешивая в глубокой миске какую-то коричневую пасту, ту самую припарку. Раненый стонал и хныкал от боли, значит, всё не так уж и плохо. Конечно, жаль, что ему приходится испытывать такую боль, но есть и хорошие новости. Эти звуки означали, что он жив.