— Со мной все будет в порядке, — она забрала у меня из пальцев листик и принялась задумчиво вертеть его между своими тонкими пальцами, глядя на него, а не на меня.

— Уверена, что какие-нибудь наёмники с тобой свяжутся? — уточнил я, шагнув к ней ближе. Воздух между нами ощутимо загустел, словно вот-вот громыхнёт.

— Я член Магического Ордена Венгена, — напомнила она, коснувшись подвески-солнца на груди. — Наказание за нападение на нас сурово, и быстро находит тех, кто покушается на Благословленных Богиней. Даже самые отмороженные наёмники это знают и, помимо закона, суеверно боятся гнева Богини.

— Но что, если луна вдруг станет красной? — прошептал я, сам не поняв зачем, и невольно склонил к ней голову.

— Не станет, — так же тихо ответила она и провела кончиком того самого листка по моим губам. Лёгкое, щекочущее касание, от которого по коже пошли мурашки.

— А что если… — я осёкся, застыв в какой-то дурацкой нерешительности. Чувство такое, будто стою на пороге чего-то огромного, каких-то глобальных перемен, и никак не решусь на последний шаг. — … Если я не хочу, чтобы ты уходила?

Иди уронила этот несчастный листок, и он упал на землю. А потом резко, но мягко обхватила моё лицо ладонями.

Я прикрыл глаза и выдохнул. Волна тепла от её прикосновения медленно поползла по телу, даря странное, почти забытое чувство покоя и безопасности. Будто груз с плеч свалился.

— Знаю я, что ты делаешь, — пробормотал я, нехотя открыв глаза и встретившись с её взглядом. — Пытаешься меня умаслить, чтобы я успокоился и не дёргался, пока ты одна пойдёшь по тёмному лесу.

— И что, работает? — хитро улыбнулась она, нежно погладив мои скулы большими пальцами.

— Нет, чёрт возьми! — выдохнул я. — Потому что мне до одури хочется, чтобы ты осталась… Это меня так с толку сбивает, просто крыша едет. Я, между прочим, дважды женат был, чтоб ты знала, а всё равно хочу тебя поцеловать, — признался я, прижимая её руки к своему лицу, словно боясь, что она их уберёт.

Всю застенчивость с Иди как ветром сдуло. Я и пикнуть не успел, не то что дать заднюю или как-то выправить эту неловкую, до дрожи напряженную ситуацию, девушка сама набросилась на мои губы в неумелом, чуть детском, но отчаянно полном страсти поцелуе.

У меня, чего уж там, было немало поцелуев с разными женщинами, и почти все они были полны желания и огня, но этот… этот просто обезоруживал, выбивал почву из-под ног, делал совершенно беспомощным.

Никакими словами, ей-богу, не описать, каково это — целовать это хрупкое, нежное на вид создание, в котором бушевал такой же первобытный огонь, что и во мне.