Иди, приняв мою помощь, удобно устроилась позади, а Бруно самостоятельно вскарабкался в детское сиденье, прикрепленное сзади и находящееся на небольшом возвышении.

— Возвращайся к нам поскорее, любимый, — сказала Шелли, когда мы уже были готовы двинуться в путь.

— Мы очень тебя ждем, — добавила Рита. Она прикрепила мой дорожный плащ, свернутый и перетянутый ремешками, к рюкзаку.

— Мигом обернемся, вот увидите. И глазом моргнуть не успеете, — пообещал я и подмигнул им. — И передайте Грэгу, что я скоро буду дома.

— Хорошо, — одновременно ответили они и улыбнулись со слезами на глазах.

— Ашер Медведев? — раздался вдруг робкий голос. Я аж брови вскинул от удивления, когда увидел в толпе провожающих Энджи.

Вот уж не думал, что она из тех, кто станет желать доброго пути и разделять с компанией какие-то там эмоции.

— Что случилось, Энджи? — спросил я, оглядываясь в поисках Мило — тот обычно всегда ошивался где-то рядом с ней.

Судя по растерянному выражению лица человека-енота, он и сам понятия не имел, что она удумала.

Белый хохолок женщины был взъерошен, она выглядела взволнованной и смущенной, и, видимо, сама не очень понимала, по какой причине.

— Вот, — она протянула мне завернутый в ткань предмет, он был не шире моего пальца, но примерно раза в три длиннее. — Это на счастье и удачу.

— Ох… — это было неожиданно. Я осмотрелся, прикидывая, куда бы пристроить эту… штуковину. В конце концов сунул его в рюкзак. — Спасибо.

Без дальнейших церемоний она развернулась и торопливо шмыгнула в дом.

Выслушав напоследок поток благословений и добрых пожеланий, мы на пегасах взмыли в небо.

Я чувствовал, что Метеор в полном восторге. После того, как он проделал такое длинное путешествие, запряженный в карету, возможность снова парить в воздухе была для него настоящим кайфом.

Иди, казалось, высота вообще никак не трогала, тогда как у моих жен была совершенно другая реакция.

Шелли, например, испытывала такую эйфорию от полета, будто была для этого рождена, а Рита всегда побаивалась и предпочитала твердо стоять на ногах.

Иди же была настолько безмятежна, пока мы летели, что мне даже показалось, будто она задремала. Особенно после того, как ее щека ощутимо прижалась к моей спине.

Вскоре пышные, разноцветные леса долины уступили место более каменистой местности. Чем дальше на Восток мы продвигались, тем скалистее и суровее становился ландшафт.

Казалось, что дальше, кроме скал, ничего больше нет, океан становился все ближе и ближе. Я уже подумал, было, что мы улетаем с острова Сканно, как Сет повернул влево, к большому выступу самой высокой скалы, которая издали смахивала на гигантского ворона, будто сторожившего весь остров.