– Арон… – губы моей человечки дрожали.

Мы остановились.

Мира вернула стакан кофе в кольцо-держатель и очень осторожно, чтобы не потревожить спящих детей, обняла меня за шею. Словно обтекла меня. Притянулась, будто её ко мне примагнитило.

Конечно. Конечно, она услышала эту мою мысль.

– Я тоже тебя люблю, Арон. Так люблю… всегда любила… – продолжала нежно обнимать меня за шею моя человечка.

– Любила? Всегда? Ты называла меня "виан-сноб". И "виан-тиран"...

– А?!

– Весь год. После того как я принял тебя на службу. Беззвучно артикулировала губами. Думала, я не понимаю?

Мира распахнула глаза, неверяще посмотрела мне в лицо.

– Ты тогда... я не... Я всё-таки вслух это говорила?!!

– Конечно нет, – хмыкнул я, – но я только что тебя подловил, человечка.

– Что?! Ах ты… А если б у меня всё же вырвалось? Например, в день, когда ты предложил мне… эм сыграть твою любовницу? Я была к этому весьма близка, – Мира договорила еле слышным шёпотом.

– Тогда, во время совещания, при полном кабинете моих замов?

– Да…

– Никто из них не посмел бы сознаться, что слышал те слова. А с тебя я бы за это жёстко спросил… может, ещё спрошу? Что скажете, виана?

– Арон… дети же…

– У них после прогулки будет очень глубокий сон. Да. Решено. Я с тебя спрошу, человечка. За потенциальные риски… Так что не расслабляйся.

– Поздно, Арон… Виан-тиран… я уже расслабилась…

– Готовьтесь к соитию на столе, виана Мира.

– Как скажете, виан-босс. – игриво мурлыкнула мне в губы жена.

И она поцеловала меня коротко, нежно и осторожно. Мы по-кошачьи грациозно и очень тихо маневрировали, чтоб не потревожить ни спящих детей, ни накса.

Вкус Миры на моих губах, сливочный кофе и земные чайные розы.

Тепло её прикосновения…

Вот так – теперь этот момент идеален.

…Хотел бы я взглянуть на нас, на нашу любовь годы спустя. Пробить ментально время и пространство. Желание возникло спонтанно и очень остро, подстёгнутое запахами, звуками, цветами этого дня…

И перед мысленным взором вдруг развернулась проекция – так бывает иногда с сильными менталистами. Наивные люди зовут это предвидением. Собранные и разумные атлантианцы понимают, что речь идёт о высокоточных сложных прогнозах, в которых миллиарды порядков переменных.

Такие вот игры нейронов. Сознание, ныряя через пространственные ямы, развернуло передо мной картину грядущего. То что я вижу, произойдёт через много лет… Сколько же пройдёт времени?

Больше чем четверть века. Но меньше чем половина.

Водная планета Океания.

Я оказался там с Мирой (она десятилетия спустя также юна и прекрасна) и нашими детьми, уже взрослыми… один, два… пятеро взрослых молодых атлантианцев стоят рядом с нами.