Великолепно.

– Что? – уточнил я у жены, которая не сводила с меня хитрого взгляда.

– Ты улыбаешься, – очень тихо сказала она, словно боясь спугнуть что-то бесплотное, – я раньше не видела, насколько ты… человечен.

– Из-за того, что потребовал взятку ежевичным порошком у драконоида?

– Нет, – фыркнула моя жена.

– Я счастлив с тобой, – невпопад сказал я. Но это было честно.

Мира подавилась воздухом, и в глазах моей человечки засияли слёзы. Почему? Надо спросить.

– Это от счастья, Арон, – опередила меня жена. – Я тоже с тобой счастлива. И мне кажется, это… насовсем.

– Естественно, – закатил глаза я и… дальше не смог продолжить.

Мира ждала. И я всё же решился:

– В атлантианских семьях не принято рожать много детей, Мира, но…

– Но?

– Ты не хотела бы... ещё когда-нибудь...

– …Хотела бы.

У меня словно камень упал с души.

Я прижимал к груди задремавшую вновь трёхмесячную дочь. Такая маленькая. Такая тёплая. Надо же…

Я и Мира – мы создали этих детей.

Я принял у Миры и сына тоже. И теперь нёс в каждой руке по дремлющему атлантианскому младенцу. Интересно, сколько в них будет от людей? Я внезапно решил, что постараюсь, чтобы было как можно больше.

И даже закралась крамольная мысль, что выбранный Атлантией курс всеобщего развития… не вполне корректен.

И что надо бы сделать его гибче.

Программы поддержки людей, поощрение смешанных браков… не псевдопоощрение, а настоящее. Но с этим ещё работать и работать.

Я объявлю этот курс.

И первое, что нас ждёт – вал мимикрии под счастливую смешанную межрасовую семью с целью выслужиться, получить блага и господдержку. Но маятник качнётся в обратную сторону, а те, кто хотел стать семьёй, но боялся получить общественное осуждение – получат шанс.

Нужна лишь хорошая рекламная кампания.

Да… я подумаю над этим.

В лучах дневного солнца глаза Миры сияли медово-чайным. Коляска со спящим наксом катилась перед нами сама. Я нёс детей. Моя жена лишь с наслаждением вдыхала свежий воздух, в вырезе лавандового шёлкового топа ритмично вздымалась её великолепная пышная грудь. Мира беззаботно пила кофе из нашего общего стакана. Дети – облучали меня человеческим теплом…

И что-то словно защемило, чиркнуло у меня за грудиной. Но это было нефизическое чувство. Но что-то светлое, тёплое, долгоиграющее разгоралось во мне.

Щёлк.

Я мысленно запечатлел этот день. Тепло маленьких детских тел. Свет, отражённый в глазах Миры.

Я люблю эту женщину так сильно, что могу сойти с ума – вдруг чётко осознал я. – я словно врастаю. Переплетаюсь жилами с этой человеческой душой. Я…

“Так, тихо там”... – недовольно пробурчал Накс, – “я сплю вообще-то…”