Магический заряд прянул в цель — в ответ свечение стало нестерпимо ярким, заставляя зажмуриться. Взрыва не последовало, когда я открыл глаза, стоунджаммер остался цел, а «Багровый Огонь» пропал, исчез, будто его и не было.

— Перехватили! — стиснула кулаки Лу — Но как?

Свет, скрывавший половину зала и каменный алтарь, зашевелился. Он пришел в движение, меняя форму и очертания, на наших глазах сложившись в нечто вроде огромной сферы. Смотреть на него можно было только сощурившись, как на яркое дневное солнце — свечение усилилось, казалось почти невыносимым. Мощное чужое присутствие стало осязаемым, появилось ощущение пристального взгляда, давящего, недоброго. Заломило в затылке, непроизвольно задрожали коленки. В комбат-логе ползли строчки, испещрённые чередой вопросительных знаков — система не могла идентифицировать эффекты, воздействующие на нас.

— Что это за хрень?! «Познание Сути», быстро!

— Эффекты не опознаются! «Познание Сути» не проходит!

— Это… вообще нельзя подсветить!

— Это он! — бледный Сэй-Рус шагнул назад, упершись спиной в стену. — Кот… только Истинным Огнем.

И тогда мы услышали Голос. Мне он показался женским, чуточку усталым чувственным контральто, который мог принадлежать испанке или итальянке. Неуловимо он походил на тембр Лианы. Полагаю, что другие игроки могли слышать другой Голос, другие слова — те, которые больше подходили их внутренним потребностям. Голос говорил со всеми вместе — и с каждым в отдельности, говорил — и одновременно показывал, транслировал картинки прямо в мозг. Слова, в сущности, были пустыми и ненужными, но вкупе с ритмом, тоном, наслаиваемые на яркие изображения, они давали эффект, подобный взрыву бомбу или ушату холодной воды, внезапно опрокинутой на голову. Да, все это я знал и видел раньше — частично, но поданное в массе, с чужой точкой зрения, оно поворачивало сознание на сто восемьдесят градусов.

Джаггернауты «Панд», расстреливающие пылающий форпост на маленьком Осколке.

Вереница соединенных цепью НПС с безразличными, мертвыми лицами, в шипастых рабских ошейниках поднимается на борт судна.

Усеянные телами развалины небольшой деревеньки, женщина, бегущая за удаляющимся астральным кораблем. Она падает на колени, умоляюще протягивает руки, на лице — слезы, отчаяние, боль.

Массовая резня на улицах большого города, уже охваченного пожарами — с высоты птичьего полета видно, как несколько рейдов пробиваются к центру, сметая защитников, как над ними кружатся «птички».

Волна, зеленое цунами, увенчанное пенной шапкой, злость и бессильная ярость на лицах тех, кто его видит, кулаки, до боли сжимающие бесполезное оружие.