— Ты что? — всполошился Энико.

— Это он… — прошептал Смарти и медленно сел в кресло. — Кажется, я наконец проснусь…

Корха сел в другое место и пробормотал еле слышно:

— Как назло никого из ближнего круга рядом. И я тут… Они меня просто прибьют, если со Смарти что-нибудь случится, а у него явно что-то не то с головой… И стража куда-то подевалась. Нейтрализована?

Гость не потерялся в огромном особняке, а уверенно направился во внутренние покои, где и находились Смарти с Энико. Изображение на стене ожило и стало сопровождать гостя. Корха удивленно поднял брови, однако Смарти никак не отреагировал. Он не поднимал глаз от своих рук, лежащих на коленях. Корха вздохнул и терпеливо стал ждать.

Все произошло буднично. Дверь открылась, спокойно вошел Ник. Мельком глянул на Энико и прикипел взглядом к Смарти, который продолжал смотреть вниз. Если быть точнее, то Ник смотрел не на Смарти, а на его руку, на которой находился простенький браслет. Он не снимал его с детства — об этом Энико знал от других.

— У меня есть ответы на все ваши вопросы, — вдруг сказал Ник.

Смарти наконец поднял взгляд и впился в лицо гостя. Тот даже запнулся, но потом продолжил:

— Очень давно для всех и совсем недавно для меня пропал мой учитель и друг. Он не человек. Сейчас не человек. Но он маг, сильный маг, здесь такие известны как мейхи или археи. И он сумел сохранить свое сознание в кристалле.

Смарти посмотрел на свой браслет.

— Ты прав, это он. И я благодарю тебя за то, что ты сумел сохранить его в целости. Но наконец я нашел его, и теперь пора ему вернуться. — Ник протянул руку и указал на браслет. Тот сам расстегнулся, поднялся вверх и медленно поплыл в воздухе.

Смарти и Корха не сводили взгляда с браслета. А тот остановился, не долетев до Ника, и начал крутиться. Потом что-то сверкнуло, будто мир моргнул, и на месте браслета вдруг появился… старик в странном темном колпаке с золотыми звездами и в длинной голубой накидке, тоже покрытой звездами. Борода достигала пола, подметая его. Старик схватился за поясницу, выпрямился, а поясница отчетливо хрустнула.

— О-хо-хо! — тонким, дребезжащим голоском произнес дедуля. — Опять это древнее тело! Мог бы и помоложе сделать! Как был бестолковым ученичком, так и остался им!

Ник промолчал, только улыбнулся, а старик посмотрел на свои руки, помахал ими. Затем повернулся к Смарти, взирающему на происходящее широко раскрытыми глазами:

— Теперь я могу сказать тебе сам: «Здравствуй, мой мальчик». И прости меня!

— За… — Смарти закашлялся. — За что?

— Понимаешь, в чем дело, мой друг. Позволь мне присесть, все-таки возраст. — Дедок вдруг сел на пол, подогнув под себя ноги, и погладил бороду. — Я с тобой с самого твоего детства. И, разумеется, я не мог не влиять на твои поступки. Те странные сны, что преследовали тебя, — это все я. — Старик наклонил голову. — Но и твоя организация, твои успехи — в этом есть и толика меня. Лелею мысль, что в твоем воспитании имеется и мой незаметный вклад. Но и проблем я тебе доставил много, за это и прошу прощения. Больше не будет у тебя странных снов, мечтаний наяву, потери ориентирования. Я знаю, ты считаешь, что жизнь не твоя, чужая. Твои мысли мне ведомы. Так вот, не сомневайся: ты — это ты. Твои решения — только твои. Я помогал лишь в сложных ситуациях и когда знал, какие проблемы у тебя могут возникнуть. Ну и старался подавить вполне рациональные вопросы о твоем странном иногда поведении. Кстати, это одно говорит о том, что с головой у тебя порядок. — Дедуля поднял взгляд и посмотрел в глаза Смарти. — Простишь ли ты меня когда-нибудь?