Атирион: Шэмиан
В это путешествие я отправился не столько за джертом, сколько за собственным спасением. Я надеялся, что сила моего рода сумеет пробудить во мне умершие чувства, потому что вслед за чувствами умирал и я сам. Когда-то я рассчитывал, что гнев, злость и ненависть останутся со мной навсегда, но теперь и те единственные чувства, что оставались мне доступны, почти угасли.
И мне не жаль умирать самому, но от меня зависит мой народ. Мой долг — сделать хоть что-то для его спасения…
По землям людей я пробирался самыми глухими тропами, не желая встречаться с врагами. Не потому, что они могли причинить мне вред, просто пачкаться не хотелось.
И девичий крик «Здесь засада» вызвал лишь досаду — я был не в настроении драться. Но благодаря предупреждению я мог обезопасить Юмма, оставив его в стороне от сражения. С разбойниками я расправился в два счета и уже собрался покинуть место убийства, когда с земли поднялась девушка.
При виде нее мое сердце будто дрогнуло. Должно быть, от того, что мне показалось, это — атирия. А юным атириям не место в человеческих землях…
Тоненькая и невысокая, она приближалась ко мне, осторожно шагая между мертвых тел. И я не сумел смирить разочарование, обнаружив, что она — человек. Столь великое, что я убил бы ее, если бы не узнал голос — это она предупредила меня. Мне не за что было благодарить ее, кроме как за безопасность Юмма, но я счел — этого достаточно, чтобы ее пощадить.
А затем она попросила проводить ее.
Решение сделать ее своей спутницей пришло мгновенно. Среди моих спутников никогда не было женщин, и я счел, что она сумеет меня развлечь.
В надежде вернуть утраченные чувства я не собирался ее щадить, ведь ради возможности хоть что-то почувствовать я мог пойти на все. И именно поэтому вернулся за девчонкой, проявившей упрямство.
Я не прогадал. Злость привычно вспыхнула в груди, стоило мне услышать ее имя. Слишком созвучное тому, другому — но той, кому оно принадлежало, больше нет. И потому оно ранит, словно сама судьба стремится посмеяться надо мной, но моя боль привычно обращается гневом.
И это восхитительно. Мои угасшие чувства возвращаются. Большой ошибкой было отказаться от новых спутников, гнев и злость не исчезли, лишь ослабли без подходящего стимула…
Я просто начал забывать, насколько сильно ненавижу человеческий род.
Одна лишь мысль о том, чтобы позаботиться о человеке, вызвала вспышку ярости, обуздывать которую я не собирался. Девчонка не осознавала своего положения, и следовало вбить в нее послушание, как я не раз это делал с другими.