Хлыст оставлял на ее коже алые следы, и я слушал ее крики, не чувствуя ни малейшего удовлетворения. Потому что это больше походило на издевательство над беспомощной жертвой, а не на процесс воспитания спутника.

Злость на девушку постепенно отступала, но недовольство собой привычно породило гнев на его источник. Я сознательно был груб с девчонкой, пока не понял, что не соизмерил свою силу с ее выносливостью.

Не просто человек — девушка, она оказалась неожиданно слабой, даже хрупкой, а потому не могла достойно вынести подобную экзекуцию. И передо мной встал неожиданный выбор — бросить ее здесь умирать или унять ее боль.

Но я пока не был готов отказаться от нее, ведь рядом с ней я чувствовал себя снова живым. А потому выбрал второе. И снова не прогадал.

Ее реакция меня позабавила — после перенесенных боли и унижения она должна была почувствовать страх, но вместо этого разозлилась. Слушая ее гневные вопли, я счел, что сделал правильный выбор.

Осталось лишь выдрессировать ее и не сломать при этом. Спутница мне досталась действительно слабенькая. Поэтому и речи не шло о том, чтобы заставлять ее бежать за Юммом. Я не собирался убивать ее раньше времени, а потому решил приобрести для нее лошадь. Не для ее комфорта — для своего.

Столкнуться с римией в захолустной человеческой ферме — событие из ряда вон выходящее. А уж то, что эта римия признает в моей спутнице римиан — и вовсе удача. При этом, пожалуй, больше моя удача. Потому что без вмешательства римии я никогда бы не узнал, что моя спутница заявилась из другого мира.

Или хочет, чтобы окружающие так думали. Но это многое объясняло — странную ее одежду, мое заблуждение при первой встрече, когда я едва не принял ее за атирию. Ее необычное поведение… и даже то, что при виде нее я испытываю, казалось бы, умершие во мне чувства.

Эта девчонка заставляла меня чувствовать. И потому я не собирался расставаться с ней.

Ее реакция на мою внешность странным образом польстила и раздосадовала. Я заметил, с каким восхищением она рассматривает меня, но равнодушие в ее голосе оказалось непритворным. Странное чувство. Я привык, что мной восхищаются или боятся меня, но я никого не оставлял равнодушным. Должно быть, именно поэтому я некоторым образом задет.

В конце концов, кто она такая, чтобы столь наглым образом игнорировать меня?

Ее непочтительность вдвойне неуместна, пусть даже она не знает, кто я такой. Но просвещать ее в подробности я не намерен, достаточно и того, что я — ее хозяин, пусть даже она упорно называет меня этим странным именем Босс.