Проще выкинуть из головы этот эпизод, чем принять мысль, будто задолжал жизнь своей маленькой спутнице. Но относиться к ней по-прежнему почему-то не получается.

Я словно… привязался к ней? Какая глупость. В моей жизни не осталось места привязанностям. В моем давным-давно омертвевшем сердце не осталось никаких добрых чувств.

И все же, едва появилась угроза Анне, я без раздумий бросился ее спасать от разбойника, приставившего к ее голове арбалет. Только ли потому, что кто-то покусился на мою собственность? Но ничем иным объяснять свой порыв я не собирался. И злился от того, что не решаюсь быть честным хотя бы с собой.

Вот только страдала от моей злости моя несчастная спутница. Иначе я просто не умел. Слишком это больно — брать ответственность на себя, куда проще винить других. Всех вокруг.

А в голову лезут мысли о тех, кого я подвел. И настроение падает, порождая глухую злобу и недовольство всем миром. А потому, почуяв огонь, я не сумел совладать с собой. Ярость, темная, застарелая и ядовитая, поглотила меня, бросив на врага. Сознание затуманилось, я словно вернулся в тот день, когда погибла моя семья. И передо мной — тот, кто виновен во всем. Жажда мести и ярость лишили меня разума, безумие, тлевшее во мне, вырвалось наружу. Я желал уничтожить врага, растоптать, причинить боль…

Я едва ли осознавал, что делаю.

Сознание вернулось как-то сразу, окатив меня пониманием того, что я натворил. Много ли надо маленькой хрупкой человеческой девушке? А я не сдерживался… И в ужасе от содеянного просто сбежал, ушел в ильна, тщетно пытаясь справиться с приступом безумия, понять, что со мной произошло, почему я обошелся с ней столь жестоко.

Но оправданий себе не находил.

Она не заслуживала такой боли и столь мучительной смерти.

Я полагал, она умерла, казалось невероятным выжить после подобного избиения. Но, когда я вернулся, она все еще дышала. Сердце едва билось, в ее теле не осталось ни единой целой косточки, оно само представляло собой один сплошной кровоподтек — но в нем все еще теплилась жизнь.

Мне пришлось потратить прорву сил, чтобы восстановить ее. Но я не жалел волшебства, возвращая ей отнятые здоровье и красоту. И старательно прогонял чувство вины при виде того, что сделал с ней.

Вина… чувство, забытое мной давным-давно. Но теперь оно стало моим постоянным спутником, вспыхивая с новой силой каждый раз, когда девушка испуганно замирала при моем приближении. Я так долго добивался страха от нее, но теперь он меня вовсе не радовал.

Но главное, я совершенно не знал, как следует обращаться с этой девушкой после случившегося.