Я не готов признать свою вину и свои ошибки, не готов отпустить Анну, не готов принять те чувства, которые она будит во мне — неосознанные и незнакомые. А потому продолжаю делать вид, что ничего не изменилось, пока у меня есть такая возможность. Мне не нужны сложности — не сейчас, когда моя цель так близка.

Когда мы практически в сердце владений моего извечного врага.

Я решил, что не буду рассказывать своей спутнице, для чего мы пришли в Тимарисс. Ослабив поводок, я оставляю ее в одиночестве, стараясь сосредоточиться на предстоящем деле. Это сложно, не думать о ней, но мне кажется, я справляюсь. Ничто не должно отвлекать меня от торга с этим лавочником, завладевшим атирийским сокровищем.

А потому для меня стало полной неожиданностью, когда она объявилась в его кабинете. Игнорировать ее невозможно, и я понимаю, что ничего не добьюсь — потому что мне больше не интересен этот торг. Я слишком остро чувствую ее рядом.

И все же… на миг, на один короткий миг я готов согласиться на нелепое его предложение. Но эта мысль мимолетна и исчезает, едва успев появиться.

Поэтому мы уходим.

А потом она спрашивает меня, почему я отказался от предложения обменять ее на джерт.

Почему? Если бы я сам это знал. Так просто, заполучить величайшую драгоценность моего народа, наследие моего отца — в обмен на человеческую девчонку. Которая мне никто и досталась даром, по собственной воле приняла статус спутницы. Не ради ли этого подсунула мне ее судьба? Чтобы с легким сердцем я мог отдать ее за джерт. И еще несколько дней назад я бы не раздумывая совершил подобный обмен. А сейчас… не смог.

Один только взгляд на нее, с болезненной гримасой пытающейся освободиться от чужой хватки; одна только мысль, что эта девушка будет принадлежать не мне — и сознание туманит темная ярость. Мне стоит больших усилий держать себя в руках, но ярость все равно прорывается дурным настроением. Но я не жалею, что отказался. Пусть даже это был самый простой и безопасный способ заполучить джерт.

Почему? Потому что я не хочу расставаться с ней. Но сказать ей этого я не могу.

Она ненавидит меня, и у нее есть на то все основания. А я не в силах объяснить даже себе, почему так не хочу отпустить ее. Для этого нет никаких объективных причин. Она — обычный человек, и происхождение не делает ее какой-то особенной. Да, она красива, в ее чертах как будто есть что-то атирийское. Она изящна и стройна, у нее чудесный голос, и она — самая храбрая девушка, какие только мне встречались. И как бы я ни старался изобразить злость, ее дерзость импонирует мне. Я отнесся к ней пренебрежительно при первой встрече, никак не собираясь выделять в череде своих спутников. Но она заставила меня увидеть себя. Заметить себя. И, если поначалу вызывала лишь гнев и злость, то теперь в отношении нее я испытываю что-то похожее на восхищение. Ее храбрость, дерзость и сила духа велики, но при этом она не безрассудна. И мне это… нравится. Но для меня слишком поздно пытаться поладить с ней. У меня был шанс стать для нее героем, но я не просто упустил его — я сделал все, чтобы она боялась и ненавидела меня. Ущерб причинен, и исправить его невозможно. Поэтому все, что мне остается — это держать ее около себя с помощью волшебства. Если я освобожу ее — она оставит меня. Но нельзя держать ее в спутницах и демонстрировать ту странную приязнь, которую я к ней ощущаю. Низко и подло, заставлять носить ее кольцо повиновения и выказывать дружелюбие. Я никогда не был лицемером. И счел, что гораздо честнее будет сохранять существующие отношения. Ведь тогда мне не придется объяснять, почему я не могу освободить ее.