Можно ли исправить все, лишь извинившись? Иногда этого достаточно. Но это — не мой случай. Содеянного не исправишь, и мои извинения нисколько не помогут. А значит, не стоит и стараться.

Поэтому я выбрал самый простой способ — делать вид, что ничего не изменилось. Всего лишь спутница, и я имею право обходиться с ней так, как сам этого пожелаю. Пусть даже мне самому тошно от своего поведения.

Так странно. До встречи с ней я и не подозревал, что могу испытывать столь сложные чувства. Впрочем, себе можно не лгать — до встречи с этой странной девушкой я ничего не мог испытывать.

И я чувствую неосознанное облегчение, когда и она начинает делать вид, будто ничего не случилось. Поддразнивает, злится, демонстрирует непослушание…

Купаясь, я сразу почувствовал, когда она вернулась на берег озера. Понимание, что она видит меня обнаженным, необычайно волнует. Я не знал, каково это — испытывать влечение к женщине, но подумал, что это — не меньшее удовольствие.

Я показал ей ильна, уверенный, что она сбежит. И совсем не думал, что она окажется настолько смелой, чтобы остаться — и подружиться с ильном.

Она очаровала моего ильна, но я упрямо не желал этого признавать. Слишком невероятно, чтобы поверить в это… Какая-то спутница, обычная человеческая девчонка, утверждающая, что заявилась из другого мира.

Решительная, смелая, красивая девушка с восхитительным голосом. Которую я с легкостью заставил меня ненавидеть. Может, поэтому мне и пришло в голову, что она попыталась сбежать с разбойным людом?

Ничто не указывало на это. То, в каком положении я нашел ее — беспомощную, неумело сопротивляющуюся насилию, окруженную похотливыми мужиками… Она не могла пойти на это добровольно. Но странное чувство в груди лишает меня способности мыслить логически. Я злюсь на нее беспричинно, и гнев заставляет меня ударить ее.

Но уже в следующий миг я сожалею об этом. Она выглядит несчастной и потерянной, вжимает голову в плечи в ожидании нового удара, и мое сердце — бесчувственное, омертвелое сердце — сжимается от жалости к ней. В этот момент я поклялся себе, что больше никогда не причиню ей боли. Только не ей.

Я больше не хочу, чтобы она страдала, и меня гложет вина за то, что она пережила из-за меня. Тогда мне впервые приходит мысль, что я поступаю неправильно, оставляя ее при себе спутницей. Но разве могу я ее отпустить? Нет. Уже нет.

Вот только все больше растет недовольство собой, и все сложнее найти общий язык с этой девушкой — да я и не пытаюсь, замыкаясь в себе. И нападение эфдорбатимов, когда она неожиданно и так храбро пришла мне на помощь, лишь ухудшает мое положение. Я больше не могу отрицать, что обязан ей, но как это признать? Ведь тогда придется менять наши отношения, к чему я не готов.