После случившейся аномалии с откатом уже произошедших событий, открывшей для меня новые грани в возможностях местных божеств, ну или системных администраторов, начал пристально обращать внимание на все связанное со временем, хотя совсем недавно на Пандоре подобное как должное принимал не задумываясь.
Глядя, как снизу тает полоска отведенного на раздумья времени, еще раз прочитал текст, выделяя и запоминая ключевые моменты. Споткнулся немного на упоминании угрозы для миров-отражений. Почему без упоминания Земли? Для планеты большая война по умолчанию значится как угроза уничтожения цивилизации, или здесь что-то иное? Неясно. Скользнув дальше взглядом по категоричным указаниям немедленно отправиться всех уговорить или победить, принял задание.
Едва вернувшись в привычное течение времени, увидел торопящегося к храму Кэрриона.
— Командир, у нас серьезная проблема!
Надо же, какая неприятность! — прямо попросилось на язык саркастическое замечание. Промолчал, конечно, хотя очень хотелось вслух высказаться — этих серьезных проблем и так с запасом, никакого праздника с ними.
— В чем дело?
— Это надо видеть! — экспрессивно взмахнул руками Кэррион, но едва наткнувшись на мой тяжелый взгляд пояснил: — Если в пару слов, то по границе города вокруг внешней стены возник барьер, который невозможно преодолеть, а за ним непроглядная стена тумана.
Посмотрел на Здравомыслова, тот только плечами пожал. Ну да, чего на него смотреть, он здесь вообще гость, не понимающий пока что происходит. Пусть голова светлого творца-основателя в порядок вернулась, память о масштабных событиях отсутствует, во многих аспектах созданные им миры я сейчас лучше знаю и понимаю.
Потом я посмотрел на колоннаду храма Солариона поодаль. Там порталы и если город окружен непроходимым барьером, выбраться можно через них. Но это позже, надо сначала на границу тумана посмотреть. Куда я и направился вместе со Здравомысловым, отправив Кэрриона наверх — присматривать за порядком на Совете. На выходе из Солнечной башни нас перехватил Розенкранц — о проблемах не кричал, но по лицу все понятно.
— Камера пустая, Кирилл исчез, — сообщил командир моей личной гвардии.
Вот ни капли не удивил. Я позвал Розенкранца с нами, и через десять минут — добравшись на дирижабле, мы стояли у городских ворот и смотрели сквозь мерцающую золотистую завесу. Барьер уходил в небо стеной, за которой клубится густой серый туман. Граница идеально круглой формы, по контуру внешних городских стен — облетели быстро, убедились, что выхода нет. Барьер действительно непроходимый — протянул руку, постучал костяшками. На земле рядом несколько лужиц крови — кто-то пытался пробежать сквозь границу, но, видимо, разбил нос.