— Выход на платформу девять и три четверти не сработал, — не очень понятно прокомментировал Розенкранц, глядя по направлению моего взгляда.

— Есть мысли, что это такое? — спросил я у Здравомыслова.

— Ты упомянул о некой случившейся аномалии, — бросил творец-основатель короткий взгляд на Розенкранца.

Точно, временной сдвиг! — возникновение барьера я вообще не связал с этим откатом, как-то другие проблемы наслоились — системное задание, бегство Бульдозера и вообще все вокруг творящееся.

— Когда мы прилетели сюда, в первый раз диалог не получился, — обернулся я к Розенкранцу, объясняя. — Солнечная башня оказалась разрушена, началось восстание подчиненных орков, в общем, кровавая каша и весь город в труху. Соларион посмотрел на все это, ему результат не понравился и по итогу он отыграл время назад примерно на полчаса. Я осознал себя по второму кругу повторяющихся событий, когда мы городскую черту вновь пересекли, но, похоже, кроме меня о перемотке времени никто больше не в курсе. Со второго раза, правда, тоже не очень получилось, но хотя бы город цел остался.

— Нам нужно подождать полчаса и барьер исчезнет или он теперь навсегда? — неожиданно спросил Розенкранц.

— Понятия не имею, — пожал я плечами, вопросительно глянув на Здравомыслова.

— Думаю, навсегда. Мы же теперь на полчаса остальной мир опережаем.

— Опережаем? На полчаса назад же время отыграно.

— Но здесь на полчаса больше прошло. У города есть эти тридцать минут, у остального мира нет.

— Если перезагрузка была локальной, мы должны отставать, — возразил Рози.

— Если бы перезагрузка была локальной, то мы бы остались в одной точке временного континуума, а значит этих тридцати минут нет и не было бы никогда, но тогда не было бы и барьера.

— Или, быть может, мы просто в том витке времени все погибли, та развилка ушла в тупик, а здесь и сейчас мы являемся своими копиями с определенного момента? — предположил Розенкранц.

— Но у вас нет воспоминаний о случившемся, а у меня память осталась, — покачал я головой.

— Может быть, мы все умерли, а ты единственный нет, — соглашаясь с версией Розенкранца, кивнул Здравомыслов. — Есть еще вариант глобальный — можно принять за версию, что не кокон барьера вокруг нас возник, а мы теперь в отдельном осколке мира-отражения, вырванном и скопированном из тела Средиземья. Или же, может, из-за тебя как из-за якоря — у тебя же два раза по полчаса прошло, возник условный пузырь, в котором материю вернули в состояние «за полчаса до» и запустили воспроизведение заново.

— То есть мы отстаем от остального мира?