Преодолев три уровня летающих островов с разными городскими постройками, мы пробили слой облаков и вырвались в чистое небо. Здесь, в отличие от творящейся на малых высотах вакханалии, практически не видно следов боя, лишь отдельные стычки у самой поверхности облаков, из которых торчат шпили зданий. Высота для таких самолетов не предельная, но в боевых качествах они все же заметно теряют, да и становятся легкой добычей для зенитных орудий — как раз сейчас два синих росчерка превратили преследующих синий истребитель черные самолеты в два огненных болида.

Главное здание летающего города, парящее не меньше чем в пяти километрах от земли, видом напоминало космическую станцию. Четыре огромных вращающихся кольца, контурами образующие шар, внутри которого расположился идеально круглый летающий остров. Кольца являются защитным периметром — вижу, что каждое ощетинилось стволами, хотя немало зенитных орудий выведено из строя. Ветра нет и вращающиеся кольца оставляют за собой шлейфы черного дыма — в некоторых местах пожары. Но все равно, правильный выбор я сделал в пользу «светлого» транспорта, здесь такие батареи, что на черной машине вряд ли бы прорвались.

Здравомыслов вел Стриж к главному летающему острову, параллельно ведя радиообмен на английском, представившись и запрашивая посадку. По нам не стреляли, и вскоре мы уже были над круглой зеленой площадкой, на которой расположился двухэтажный особняк белого цвета. Подъездная дорожка спереди, полукруглый портик с колоннадой сзади, выходящей к зеленой лужайке, на которую мы сейчас и приземлялись. Если бы не главная цель задания, я бы даже и не догадался, а так почти сразу понял, что это здание — копия Белого дома в Вашингтоне. Но воспринимал все по-прежнему отстраненно, в ушах до сих пор низкий звенящий гул и звонкое девичье: «Милорд, я тоже рада вас видеть».

Чем ближе мы подлетали к зданию, тем сильнее заметны повреждения — одно крыло сложено в развалинах, колонны и стены выщерблены осколками, несколько окон в черной гари пожаров. Зеленые лужайки испещрены воронками взрывов, чадит подбитая техника, темные фигуры лежат вповалку вперемежку с сине-золотыми. Через кольца противовоздушной обороны сюда явно прорвалось немало черных, но атака отбита — видны цепи солдат в синих мундирах, готовые к бою боевые сараи, парят над зданием летающие лодки подобные нашей.

Мы медленно приземлились у крыльца, где нас — неожиданно, встретила внушительная делегация. Больше десятка самых разных костюмов и мундиров — золотого шитья на каждом не меньше, чем у Здравомыслова, закрученные усы, седые бакенбарды, гражданские сюртуки, трости и шляпы-цилиндры. Определенно встречает нас высшее начальство и командование. Когда мы вышли из самолета, именно к Здравомыслову бросилась вся толпа, определенно радуясь прибытию творца-основателя, явно надеясь на него как на знающего что делать спасителя.