Постепенно ускоряя шаг, дошел до нужного места и миновав погруженный в красный полумрак аварийного освещения командный центр, заставленный техникой прошлого века — в этот раз в основном работающей, прошел в совсем небольшой конференц-зал. Длинное узкое помещение с низкими потолками и стенными панелями в цвет дерева, почти полностью занятое длинным столом, за которым восседали почти два десятка человек.

Мое появление оказалось совершеннейшей неожиданностью, все присутствующие одновременно обернулись и уставились на меня, многие с округленными глазами. Я же смотрел на человека с другой стороны длинного стола — единственный, кого здесь знаю: Пол Гольдштейн, собственной персоной.

Темный творец-основатель был в черном костюме — строгом, но совершенно нетипичного для земной моды кроя. Антураж управленца Промышленного Британского Содружества и, как я и предполагал, именно он был в составе отряда, атаковавшего Белый Королевский Дом управления в соседнем мире. Именно ему пробивали дорогу в портальный зал, чтобы он сегодня мог оказаться здесь, за этим столом. И очень даже возможно, что Гольдштейну Система дала аналогичное задание спасения семи реальностей — мелькнула вдруг мысль, показавшаяся донельзя логичной.

Кивнув Гольдштейну, осмотрел остальных собравшихся. Лица протокольные, самые разные — от политиков до генералов. Никого не знаю, даже в новостях не видел — все люди западного полушария, отсутствующие в европейской и азиатской информационной повестке, в которую я хоть как-то вникал последние лет десять. Но зато при взгляде на собравшихся понял логику происходящих событий, как и столь срочную отправку меня сюда Системой.

Американцам начатая не ими ядерная война выгодна, особенно если получится в общей заварухе не попасть под ответный удар. Но даже если ответный удар последует, дальнейшая эскалация гарантированно вычеркивает Европу и Азию из списка сильных конкурентов, делая США снова великими по-настоящему — ведь после событий тридцатых годов и после создания Глобального совета западное полушарие вновь превратилось в мировую ресурсную периферию, как это было веке в восемнадцатом.

— Всем здравствуйте, — произнес я на английском и перешел на русский: — Пол, прошу вас, убедите собравшихся леди и джентльменов меня выслушать.

Это уже реакция — увидел волнение среди некоторых военных, явно возжелавших меня сначала повязать, и только после разбираться кто такой. Гольдштейн посмотрел на меня странно и со смешанными чувствами, но возражать не стал. Заговорил быстро, обращаясь к самому деятельному из присутствующих — вскочившему со стула мордатому четырехзвездному генералу, объясняя, что лучше бы меня послушать, раз я здесь оказался.