— Скажи мне, Кирилл, такую вещь, — медленно проговорил я. — Чего ты хочешь, какая у тебя цель в жизни?

Переродившийся в темного эльфа бывший корпоративный магнат молчал, глядя теперь в противоположную стену. Прошла минута, две, три — Воропаев все еще думал. Я не торопил, стоял и рассматривал его. Наконец темный эльф задумчиво кивнул, после перевел на меня взгляд.

— Хороший вопрос.

— Что с ответом?

Еще несколько минут задумчивого молчания, после которых Воропаев покачал головой.

— Если отбросить шелуху, то я хочу власти для своих детей и возможностей для себя, чтобы помогать им власть сохранять.

Довольно неожиданно — для ренегата. Я был уверен, что он уже не человек, но почему-то именно к детям и привязал свои главные желания. Если не врет, конечно.

— Помогать сохранять власть любыми методами?

— Для сохранения власти всегда применяют любые методы, — вдруг рассмеялся Воропаев. — Иначе власть ты сохранить просто не сможешь.

— Логично, — не мог я не признать. — Ты хочешь власти для всех своих детей?

Спрашивал, имея в виду Олега — все же Воропаева своим поведением тот разочаровал.

— Нет, только для двоих.

Похоже, Петр тоже его разочаровал — в нынешнем положении и мировосприятии ренегата.

— Для двоих это для кого? — все же уточнил я.

— Для Петра и Дарьи.

Надо же, неожиданно как.

— А Эрика?

— А она не моя.

Немного помолчали. Я помнил историю Воропаева — удачно женившегося на номенклатурном клане. Надо же, ведь даже и не подумал, что эта столь удачная женитьба могла состоялась именно из-за того, что будущая жена уже была случайно беременна, а равного жениха в такой ситуации найти оказалось проблематично, поэтому вопрос замужества решали в спешке.

Настолько все на виду было, что оказалось сложно заметить. Маргарита Воропаева, первая жена Кирилла, темноволосая, но белокожая; из тех людей, кто под солнцем не загорает, а краснеет как рак. Сам Воропаев типичный рязанский парень — русые волосы, широкие плечи, широкие скулы, сто килограмм здоровой бодрости даже в его возрасте. Эрика же смуглая знойная красавица, еще в первую встречу отметил, что на испанскую популярную певицу похожа. Хотя, может это только у меня столь позднее зажигание, большинству остальных все очевидно — вздохнул я, вспомнив обстоятельства расставания со своей женой.

— Если ты хочешь власти для Петра и Дарьи, почему тогда не оставил им ни грамма наследства? — отбросил я неприятные воспоминания.

— Им бы это не помогло никак, точка невозврата в воспитании уже пройдена. Что бы я ни сделал, любая доля наследства им бы никак не помогла. Они оба сейчас как глупые дети в песочнице — я бы им как игрушку подарил, которую они либо быстро сломают, либо ее у них отберут.