— У нее стойкая, больше восьмидесяти процентов, совместимость с темной стороной. Если ее убьешь ты, причем именно здесь, в Новгороде — в нулевой пограничной зоне, у нее не будет никаких математических шансов на вторую жизнь. Если не хочешь сам пачкать руки, отправь ее в Золотой город. Это истинно светлая территория и пусть ее там убьет кто-то, у кого совместимость со светом выше хотя бы полста, тогда она тоже не сможет переродиться.

— Откуда ты знаешь о механиках света-тени и ее показателях совместимости?

— Свои показатели она мне сама сказала, о механиках узнавал еще в прошлой жизни во внутренней энциклопедии проекта.

— В меню где-то посмотрел?

— Нет, на бумаге.

Да, Воропаев один из спонсоров создания метаверса — видимо, когда тема взлетела, начал изучать все с ним связанное. Что и привело его к решению поскорее покинуть Землю своеобразным способом, чтобы не упустить шанс перерождения.

— Ты предлагаешь ее убить. Не боишься, что если я не соглашусь она затаит на тебя зло?

— Самое рациональное решение сейчас — лишить ее жизни. В любом другом случае она крайне опасна, и я не вижу ни для кого из семьи Воропаевых безопасной возможности ее использования, — пожал плечами темный эльф.

Элеонора сидела уже бледная как мел, постепенно начиная понимать всю серьезность положения.

— Почему ты тогда работал с ней раньше? — спросил я.

— Она была полезна, а я знал ее границы и понимал как контролировать.

— Как ты ее контролировал?

— Постоянно вешал морковку цели перед носом, понимая, что потенциальную награду возможное предательство не перевесит.

— Неправда! — вдруг взорвалась Элеонора. — Я была предана тебе, я любила тебя, я бы за тебя… Какой же ты мудак! — вдруг не выдержала она и расплакалась, выплескивая все ранее скрытое напряжение.

Несколько минут прошли в тишине, пока мы слушали рыдания. Потом Элеонора взяла себя в руки, вытерла слезы и села ровно.

— Извините, — посмотрела она на нас с Эрикой, после перевела колючий взгляд на Воропаева. — Приятно узнать цену своей преданности. Спасибо, Кирилл Иванович.

Несмотря на язвительный сарказм, впервые за весь разговор в ее взгляде появился страх. Небольшой, хорошо контролируемый и почти незаметный, но все же появился.

— Элеонора, Кирилл Иванович умер, — проговорил я. — Он погиб в тот самый момент, когда принял решение не дожидаться ухудшения когнитивных функций и вышиб себе мозги, взяв грех самоубийства на душу. Сейчас это темный эльф-ренегат Кирилл без души, тоски и жалости, без каких-либо рефлексий и моральных ограничений. Если он сочтет нужным и рациональным, он не моргнув глазом удавит и тебя и меня и Эрику.