На том конце провода наступило изумленное молчание.

— Ты… Ты не посмеешь, — наконец раздался голос Геры, в котором уже не было ни капли бархатистости. Скорее, это была смесь страха и раздражения.

— Ты в этом уверена?

— Но тогда… Тогда я тебя тоже сдам… — выдохнула она.

— Значит, вместе отправимся в спячку…

После этой фразы в трубке повисло напряженное молчание. А в глазах Атропос, смотревших на меня, появилось искреннее, неподдельное уважение. Да и вообще девушка выглядела на удивление довольной.

— Что же ты молчишь? — уточнил я, наслаждаясь моментом. — Не забывай, что-то перемирие, которое было утверждено Фемидой, по-прежнему действует. Она не покинула этот мир… Понимаешь, к чему я клоню?

— Понимаю, — глухо ответила Гера.

— Так что на данный момент у нас с тобой наступило мирное время. Но ты и сама прекрасно понимаешь, что так не будет продолжаться вечно. И я — не Аврора, чтобы с тобой цацкаться. Вопросы есть? Вопросов нет. Когда будут конкретные предложения, как говорят в этом мире, — велкам.

С этими словами я решительно сбросил звонок и положил телефон на стол.

— Как вы ее осадили, повелитель, — с нескрываемым восторгом произнесла Атропос. — Аврора никогда так с ней не разговаривала…

— Я — не Аврора, — коротко отрезал я и поймал себя на мысли, что с каждым днем все больше и больше становлюсь настоящим Зевсом. Но самое главное заключалось в том, что я, кажется, наконец-то научился справляться с этим совершенно неуместным и ненужным гневом, который раньше поднимался во мне практически в любых ситуациях. И это была настоящая победа.

Как только телефонный разговор был завершен, на меня разом навалилась вся усталость прошедшего дня. Адреналин, бурливший в крови во время словесной дуэли с Герой, схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и ощущение глубокого морального и физического истощения. Я откинулся на спинку стула, прикрыв глаза ладонью и пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Вы были великолепны, повелитель, — в голосе Атропос звучало неподдельное восхищение, вырвавшее меня из оцепенения. — Вы поставили ее на место. Аврора… Она была слишком мягкой, всегда пыталась вести переговоры, искала компромиссы. Она не понимала, что с Герой можно говорить только с позиции силы.

Я с трудом открыл глаза. Удовлетворение от маленькой победы смешивалось с тревожным осознанием. То, как легко я вошел в роль грозного божества, как естественно прозвучали мои угрозы, пугало и одновременно приносило странное, мрачное удовлетворение. Часть меня, та, что все еще была Семеном Феоктистовым, с ужасом наблюдала за этой трансформацией. Но другая часть, часть Зевса, понимала — это был единственно верный путь.