— Прошу меня простить, повелитель, но новость действительно срочная и не терпящая отлагательств! — выдавил он из себя, стараясь держаться уверенно.
— Она действительно должна быть чрезвычайно важной, — недовольно и с явным укором проворчала Фемида, — если ты позволил себе столь нагло ворваться сюда.
— Ладно, говори уже, — чуть более спокойно проворчал я, делая усилие над собой, а заботливая Фемида тем временем предусмотрительно отстранилась и ловко набросила мне на обнаженные плечи мягкий шелковый халат, висевший на спинке кресла.
Вот умничка, подумал я с благодарностью.
Я все же пока не настолько раскован, чтобы голым перед посторонними людьми расхаживать и вести серьезные разговоры. Вот настоящему, легендарному Зевсу, думаю, было абсолютно на все это наплевать — он мог бы спокойно принимать послов голышом. Присев на самый край кровати, я постарался одарить незваного гостя максимально тяжелым взглядом.
— Ну же, говори быстрее! — на этот раз голос прозвучал уже более спокойно и ровно, раздражение постепенно куда-то исчезло… Хотя не совсем. Просто стало вполне терпимым и контролируемым.
— Пожалуйста, не гневайся на меня, повелитель, но дело в том, что… — он явно замялся и запнулся, подбирая правильные слова.
— Да говори уже наконец, не тяни! — не выдержал я и практически рявкнул на него, невольно при этом покосившись на сидящую рядом девушку.
Кстати говоря, она до сих пор оставалась в чем мать родила, совершенно не стесняясь. Нет, конечно, с такой-то роскошной фигурой смотреть на нее было эстетическим удовольствием, но все же неловко как-то получалось.
— Набрось, пожалуйста, что-нибудь приличное на себя, а то неудобно, — попросил я ее.
Фемида слегка удивленно хмыкнула, явно не ожидая такой просьбы, но послушно облачилась в лежавший рядом изящный шелковый халат, подпоясав его.
— Ну что, теперь-то можешь говорить? — нетерпеливо и с легким раздражением осведомился я, переводя взгляд обратно на Гермеса.
— Дело в том, повелитель, что у нас в данный момент в гостиной первого этажа сидит и ожидает приема граф Матвеев. Он же и есть Асклепий, бог врачевания, — наконец выдал он главную новость.
Глава 8
— Что? — В голосе Фемиды прозвучало искреннее, неподдельное удивление, граничащее с возмущением. — Он действительно посмел сюда прийти? Неужели у него хватило наглости? Или глупой смелости?
— Меня, если честно, волнует несколько иное, — тоном записного философа произнес Гермес. — Понимаете, дело не столько в том, что он принял решение сюда прийти, сколько в том, как именно он понял, где мы будем находиться. И вообще, учитывая все обстоятельства, как ему вообще удалось сюда добраться? Плюс, конечно же, возникает отдельный и весьма серьезный вопрос к нашей охране, — он нахмурился. — Как его вообще умудрились пропустить на территорию? Впрочем, с этим моментом я обязательно разберусь позже, а сейчас главное… — он вопросительно посмотрел на меня, ожидая указаний. — Что, собственно говоря, с ним делать? Прикажете немедленно схватить его?