Мне, если честно признаться, ничего другого не оставалось, как в точности повторить его жест, хотя я по-прежнему недоумевал.

— Я вижу в твоих глазах вполне закономерный вопрос, — загадочно хмыкнул Васнецов, — и должен сказать, что прекрасно тебя понимаю. Действительно, мы с тобой, если вспомнить историю наших отношений с самого первого твоего появления в стенах школы, как-то не поладили друг с другом.

Я удивленно и недоверчиво посмотрел на него, пытаясь понять, к чему он клонит. Насколько я помнил, вроде бы у нас уже была подобная беседа совсем недавно, после чего, казалось бы, установилось хрупкое перемирие. Неужели он забыл об этом? Или делает вид, что забыл?

— Я серьезно предлагаю тебе следующее, — продолжил он после небольшой паузы. — Давай просто забудем все прошлые обиды и недоразумения и начнем наше общение с абсолютно чистого листа! — с воодушевлением предложил он.

Честно говоря, я совсем не понял его внезапных порывов. Что-то определенно настораживало меня в поведении Олега. Причем, если разобраться, дело было даже не в том факте, что я практически был полностью уверен — покушение на нас с Атропос тщательно организовал и спланировал именно он.

И даже не в том странном обстоятельстве, что мне вновь предложили перемирие, как это уже было в прошлый раз. Нет, у меня создалось какое-то очень странное впечатление, что человека, стоявшего сейчас передо мной и так дружелюбно улыбающегося, я вижу в первый раз в жизни. То есть складывалось ощущение, что это совершенно не тот Васнецов, которого я знаю…

Блин, какая-то чушь несусветная получается. Но тем не менее, несмотря на все свои внутренние сомнения, руку я ему все-таки пожал, решив не показывать своей настороженности. Пусть пока расслабится и думает, что я ему поверил. Все равно мы с Атропос в конечном итоге доберемся до него и обязательно докажем всем, что именно это он устроил тот взрыв.

А дальше… В процессе нашего общения и непринужденной беседы я, честно признаюсь, продолжал все больше и больше удивляться кардинально изменившемуся поведению Олега. Он вел себя со мной словно с лучшим другом, которого знает много лет. При этом, что самое интересное, это совершенно не чувствовалось каким-то явным стебом или откровенным издевательством с его стороны. Нет, все выглядело довольно естественно и непринужденно, без малейшей фальши.

И, как бы странно это ни звучало, мой так называемый «заклятый враг» оказался вполне себе приятным и даже интересным собеседником, с которым можно было поговорить на разные темы.

— Олег, извини, можно тебя на минутку — поговорить? — это внезапно появившаяся у нашего стола Одоевская решила, наверное, все же окончательно выяснить, что именно происходит. Особенно если учитывать весьма решительное и даже несколько встревоженное выражение ее симпатичного личика.