Странно. В своем родном мире я отнюдь не отличался феноменальной памятью. По крайней мере, в институте постоянно приходилось все монотонно зубрить часами и втайне завидовать редким уникумам, которые, прочитав заданный материал всего несколько раз, сразу же все намертво запоминали. Спишем это приятное изменение на врожденные таланты и способности Зевса, видимо.

Ночь после насыщенного событиями дня я провел поистине незабываемо. Причем со своей бывшей женой, если так вообще можно выразиться о богине.

Фемида осталась со мной до самого утра. Похоже, ее совершенно не смущало то, как здешняя суровая мегера Екатерина Алексеевна отнесется к такому вот откровенному разврату под крышей ее респектабельного дома.

И, честно признаюсь, Голицына оказалась значительно изобретательней и искусней, чем Аврора.

В общем, можно уверенно сказать, выжали меня практически досуха за эту ночь. Ну и я сам в грязь лицом не ударил. Молодое здоровое тело, бушующие гормоны, и, как я уже успел понять на собственном опыте, магический источник силы весьма положительно влиял на либидо.

Кстати говоря, после ужина, до нашей страстной постельной битвы, когда мы неторопливо дегустировали изысканное вино на просторном балконе моей комнаты, наслаждаясь вечерней прохладой, я достаточно много узнал интересного о «любимой» мамочке Анастасии Голицыной и их непростых отношениях. Да и вообще о знатной семье, которой принадлежал этот роскошный дворец, в котором я сейчас находился. Не знаю точно, какие именно были отношения у прежних матери и дочери до внезапного попадания в аватар «богини судьбы», но безоблачными и идеальными они определенно не были. А уж после попадания Фемиды в тело девушки — и подавно стали значительно хуже.

Но, как я постепенно понял из рассказа, Фемида изо всех сил старалась вести себя максимально спокойно и сохранять душевное равновесие, как и положено этой мудрой богине по статусу.

И ей это вполне успешно удавалось делать, учитывая благоприятный факт, что муж строгой Екатерины Алексеевны и отец самой Насти не чаял души в своей любимой дочке и безумно ее баловал. Это при том немаловажном обстоятельстве, что у главы семейства имелась официальная любовница и трое несовершеннолетних детей от нее, о которых он также заботился. Правда, жили они все в другом, отдельном особняке на другом конце города.

Вообще, насколько я успел понять, чем выше был статус аристократа в обществе, тем больше вольностей он мог позволить себе, свободно отступить от общепризнанной морали и приличий.

Екатерина Алексеевна, со слов Насти, не могла ничего сказать поперек своему мужу, который был настоящим полновластным главой семьи, последнее слово всегда оставалось за ним, и поэтому она систематически отрывалась на своих беззащитных детях, вымещая на них злость.