— Взлететь нам надо будет с расстояния не более 100 метров. Это всё сложно. И круто одновременно! — произнёс Швабрин с улыбкой на лице. — У страны будет настоящая корабельная авиация. Сможем американцам кузькину мать и шаляй-валяй сделать!
— Так хочешь с ними встретиться?
— А что⁈ Нечего им всему миру грозить своим авианосным флотом. Слышал, что они себя лучшими асами считают, — посмеялся Ваня.
— Они как твои усы увидят, так сами разбегутся, — улыбнулся я, и Ваня рассмеялся ещё громче.
Смеяться нам долго не пришлось. Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Александр Васильевич Федотов.
— Привет, мужики! Вижу, что настроение хорошее, — поздоровался он с нами.
— Добрый день! Мы тут Мухаметова ждём, — сказал Иван.
— Это хорошо, что вы его ждали. Он чуть позже подойдёт. Ему там с Кутаиси чего-то привезли.
При этих словах я еле-еле сдержал смех. Купер, похоже, начал раздавать «гостиницы».
— Ладно, ближе к делу, — сказал Федотов и сел на диван.
Мы повернулись к Александру Васильевичу.
— Не буду юлить. У меня есть для вас предложение, от которого вы вряд ли откажетесь.
Глава 10
— Хотите работать на фирме МиГ после окончания школы? — улыбнулся Федотов.
Предложение поразило своей внезапностью. Да что там говорить — я офигел! Смотрю на Швабрина, а тот пытается закрыть рот, но у него не выходит. Он постоянно открывается, как у рыбы.
— Ваня, подбери, — шепнул я.
— А? — повернулся он ко мне.
— Что «а»⁈ Челюсть подбери. Перед человеком неудобно.
Федотов ещё шире улыбнулся. Мы все знали, что лучшего места работы после окончания школы испытателей просто не существует.
Да, в будущем первенство среди конструкторских бюро будет принадлежать КБ Сухого. Но сейчас это совершенно не так.
— Александр Васильевич, не подумайте, что я сомневаюсь, но не рано ли такое предложение делать? — спросил я, отойдя от столь неожиданной новости.
— В связи с тем, что нынешний набор — особенный, пришлось несколько поторопить события, — ответил Федотов, доставая из портфеля красную папку.
Александр Васильевич правильно подметил. Если ранее в школе испытателей ЛИИ учились почти два года, то наш поток должен преодолеть весь план за год. Нагрузка у нас такая, что голова уже трещит от занятий и множества полётов. А ведь мы даже и до половины не добрались типов летательных аппаратов, которые предстоит освоить.
— Я бы назвал обучение «обгрызенным», — сумничал Ваня.
— Сокращённое, дружище, — поправил я его.
— Официально, программу назвали экспериментальной, — поставил точку в нашем споре Федотов. — Сразу скажу, что я был против подобных изменений в подготовке. Год обучения — крайне мало, чтобы подготовить испытателя. Но мои лётчики, с которыми я беседовал перед приходом к вам, уверили в вашей готовности стать «фирмачами». То есть…