Внутри всё было очень компактно. Только и успевал, что читать таблички на зданиях. Санчасть, штаб тыла и радиотехнического батальона. По левой стороне центральной дороги — полковой плац с трибуной и развивающимися флагами Советского Союза и Военно-воздушных сил.

— Вот наша казарма — батальона охраны, — указал сержант на трёхэтажное строение с большими окнами. — А за ней — казармы техников, аэродромщиков и тыловиков.

— И у каждого подразделения своя казарма? — удивился я.

— А разве по-другому может быть? — улыбнулся сержант.

Видимо, я давно не видел солдат срочной службы и обычных строевых частей. В моё время солдат срочной службы почти нет, от того и казарм столько не надо. А здесь каждая по три этажа, свои курилки, спортплощадки и небольшой плац рядом с каждой.

Мы дошли до здания, табличка на котором гласила «Штаб войсковой части 23343». Вдоль дороги стояли несколько служебных автомобилей от УАЗика «таблетки» до 469-й модели той же марки. Кажется, совещание командир проводил в это время, раз такое столпотворение.

Сержанта я отпустил. Дальше уже не проблема разобраться куда идти и зачем. На входе, сразу в глаза бросился герб Советского Союза и фотографии военнослужащих, отличившихся в служебной деятельности.

— Вновь прибывший? — спросил у меня дежурный по части — плотного телосложения капитан в очках с большими ссадинами на руках.

Явный признак того, что передо мной представитель технико-эксплуатационной части или инженерно-авиационной службы. Мне показалось, что я даже запах Циатима-201 учуял.

— Да. Мне командиру нужно представиться, — сказал я, но мордатый капитан только усмехнулся.

— У командира сейчас забот полон рот. Вернулись с Афгана недавно, теперь вот нужно восстанавливать силы. Он сейчас вряд ли тебя примет.

— Посмотрим. Кабинет там? — указал я на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Да. В кадры сначала зайди, чтобы отметиться сразу, — сказал капитан и начал объяснять мне, где найти главных «решал» в армии.

Кадры, действительно, решают всё. Да только сказана эта фраза была не про работников этой службы, а про подготовленных людей на своих местах. А порой в этих кабинетах сидят дармоеды.

— Разрешите, товарищ майор, — открыл я дверь кабинета с табличкой «Майор Балтин С. Т.».

— Так, да проходи молодой человек, — махнул мне рукой совсем седой офицер, перекладывающий большие красные папки с личными делами. — Давай знакомиться, Трефилыч я. Звонили за тебя из дивизии уже, — сказал кадровик, листая моё личное дело, которое я ему передал.

Никогда не видел таких кадровиков. Выглядит старовато для такой должности, где нужно быть активным.