Взгляд Петра остановился на стоящей перед ним фарфоровой тарелке. На курсах им рассказывали о таких предметах и учили их использовать. Обычные люди недооценивают опасность подобных вещей. Тарелка, вещь довольно тяжёлая и очень твёрдая. Плоская форма превращает её в планирующий предмет, который при сильном броске летит с большой скоростью.

Пётр ещё раз внимательно оглядел стол, прикинул расстояние до сидящего на стуле Чугунова и понял, что выбора всё равно нет.

Тарелка стояла прямо перед ним, и он как бы рефлекторным движением медленно сжал пальцами дальний от себя край тарелки. Затем ногой незаметно толкнул под столом Николая, не поворачивая головы в его сторону.

Каданников понял, что Пётр что-то задумал. Судя по его позе, бросаться на Чугунова, он не собирался, поскольку тот успел бы выстрелить раньше. Сам Николай напасть на майора, прежде чем тот его подстрелит, тоже не мог. Единственное, что Николай мог сделать в данном положении, это отвлечь Чугунова.

— Какой же ты всё же гад! — подавшись вперёд, с ненавистью громко произнёс Николай. — Нас ведь будут искать. Догадаются, что мы поехали к тебе. Да и машину Петра соседи наверняка заметили.

Чугунов, как только Николай зашевелился, полностью переключил на него внимание и собирался что-то ответить. Но не успел.

Как только майор отвлёкся, Пётр кистевым движением руки метнул в него тарелку. Плоский снаряд мелькнул в воздухе и со страшной силой врезался в лицо Чугунова, перебив переносицу.

Всё произошло мгновенно. От неожиданности майор не успел отклониться или закрыться рукой и опрокинулся назад вместе со стулом, грохнувшись спиной на пол. Но даже падая, он успел несколько раз нажать на курок.

Однако, ослепившая его внезапная дикая боль в перебитой переносице, заставила дрогнуть руку, сжимающую оружие, и первая пуля прошла немного выше головы Петра, а вторая вообще ушла в потолок.

Одновременно с броском Пётр дико взревел, опрокидывая стол и бросаясь вперёд. Навалившись сверху на упавшего Чугунова, он оседлал майора, выбив пистолет из безвольной руки, и принялся беспорядочно молотить его по голове кулаками, что-то бессвязно выкрикивая.

Адреналин хлестал через край, перед глазами стояла мутная кровавая пелена. Как сквозь ватную подушку до сознания Петра доходил крик Николая:

— Пётр, отпусти его! Убьёшь!

Смысл слов доходил до создания с трудом, Пётр чувствовал вцепившиеся ему в плечи руки Николая, но не мог остановиться. Наконец, Каданников с трудом оттащил Петра от отключившегося майора, тело которого распростёрлось на окровавленном грязном полу.