Каскет был хорошо тренирован и несмотря на то что телосложения был не богатырского, но жилистый и очень силён. Он ухватился одной рукой за верх забора и легко подтянулся, зажав в другой руке духовую трубку, заряженную шприцом с парализующим составом, который используют живодёры для отлова бродячих собак.

Бобик даже мяукнуть не успел, как шприц, мелькнув в воздухе, вонзился в его тело, парализовав пса.

Каскет подождал минуту. Затем ловко перебрался через забор и неслышно прокрался к входной двери.

Дом был старый, дверь была заперта изнутри на деревянный засов. Но дерево уже рассохлось, и между косяком и дверным полотном была щель, достаточная, чтобы просунуть узкий нож. Немного повозившись, Каскет постепенно отодвинул засов и, нырнув в предбанник, осторожно закрыл за собой дверь.

В доме была кухня, и две комнаты. Было темно, но Каскет хорошо видел в темноте. Прокравшись в спальню, где на кровати спал Лопатин, Каскет достал из кармана лёгкой куртки плотный полотняный мешочек, набитый свинцовой дробью, на кожаном ремешке с петлёй.

Каскет был профессионалом, и удар тяжёлым мешочком в висок не убил спящего человека, а только оглушил. След от удара всё равно остался и мог бы быть обнаружен, но Каскет это предусмотрел. Повреждение мягких тканей его не волновали, главное, чтобы не были повреждены кости. Опытной рукой Каскет пережал сонные артерии оглушённого человека, и через некоторое время, дыхание того прервалось, поскольку мёртвые не дышат.

Убедившись, что хозяин дома мёртв, Каскет проследовал на кухню, освещая себе путь портативным карманным фонариком. На кухне он порылся в шкафах, и в старом кухонном комоде обнаружил то что искал. Пару бутылок самогона. Это было гораздо лучше, чем водка. Хуже бензина, но сойдёт.

Прихватив с собой бутылку, Каскет вернулся в спальню. Обильно полил жидкостью из бутылки постель с лежащим на неё мёртвым телом, а остатками пол и скудную мебель.

После чего поставил на тумбочку возле кровати пустую бутылку и гранёный стакан, захваченный с кухни вместе с бутылкой. Затем взял лежавшую на тумбочке пачку хозяйской Примы и закурил. Сделав несколько затяжек, кинул горящую сигарету на постель возле безвольно лежавшей руки мертвеца, и семидесятиградусный самогон расцвёл голубыми, почти прозрачными язычками пламени.

Убийца убедился, что пламя начало разгораться, после чего покинул спальню, затем сам дом Лопатина, после чего растворился среди деревьев лесопарка, откуда он и появился.

Уверенно скользя между деревьями, Каскет видел, как позади него разгорается пламя пожара.